Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 20 – Надежда Ковалёва

Его осторожность была разумной, однако слово «отдельно» болезненно отозвалось в Лере. Она вспомнила утренний коридор четверга, неплотно прикрытую дверь кабинета и фразу, которую услышала случайно. Отложив карандаш, она дождалась, пока рабочие уйдут за следующей партией коробок. Через проём доносился звук металла, складываемого на каменный пол; здесь можно было разговаривать, не вынуждая свидетелей наблюдать чужую ссору.

— Ты уже обращался к кому-то за выписками, — сказала она. — В четверг я проходила мимо кабинета и слышала, как ты говорил, что «она ничего не знает». Речь шла обо мне?

Максим положил телефон на чистый ящик и признал, что разговаривал с частным архивистом. После появления фамилии Рейна он хотел независимо проверить старые операции фонда, прежде чем обсуждать с Лерой неподтверждённые финансовые подозрения. По его словам, он опасался втянуть её в семейный конфликт на основании нескольких несовпадающих записей.

Пока Максим машинально переворачивал телефон экраном вниз, Лера пыталась отделить облегчение от раздражения. Услышанное имело вполне объяснимую причину, но он снова самостоятельно решил, какие сведения ей можно доверить, и даже не предупредил о проверке рядом с её проектом.

— Тебе не обязательно пересказывать мне каждую банковскую выписку, — сказала она после паузы. — Но я работаю с планами и архивом этого дома. Если там появятся документы, способные изменить обследование, я должна знать, что ты их ищешь. Я не хочу случайно оказаться человеком, которому уже назначили роль, не спросив его самого.

Вторник, 13 октября 2026 года. 14:10.

К приезду Кирилла Лера успела закончить обмер северного откоса, отправить инженеру фотографии свежей трещины и дважды проверить перечень документов, которые должно было передать бюро Белова. В библиотеке на отдельном столе лежала опись обследования западного крыла за 2003 год. Она выделила карандашом седьмое приложение, а рядом положила распечатку ответа муниципального архива: по журналу выдачи комплект забирал представитель бюро Кирилла двадцать второго сентября нынешнего года. Эту дату Лера уже знала, но от того, что бумага теперь была перед ней, разговор с бывшим женихом не становился приятнее.

Она услышала его голос прежде, чем увидела самого. В холле Кирилл разговаривал с Анной Сергеевной тем любезным тоном, который годился и для пожилых заказчиц, и для чиновников, от которых зависело согласование проекта. Лера когда-то считала такую лёгкость бесценным профессиональным качеством. Позднее выяснилось, что он одинаково убедительно умел говорить правду, недоговаривать и заставлять собеседника сомневаться в собственной памяти. Сейчас эта мысль пришла без прежнего болезненного удивления, хотя спускаться к нему по лестнице всё равно не хотелось.

У подножия ступеней стоял Кирилл с тонкой кожаной папкой под мышкой. Увидев Леру, он расправил плечи и улыбнулся так, будто три года разлуки были недолгой командировкой одного из них.

— Лерка! Я уже решил, что ты заставишь меня ждать до конца рабочего дня. Смотрю, ты всё такая же занятая.

Когда-то он сопровождал это обращение шуткой, рукой на талии и неизменным «ну что ты опять начинаешь», если она возражала. Лера остановилась на нижней ступени, не позволяя ему сократить расстояние так, как он привык.