Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 23 – Надежда Ковалёва

— Да, — ответил Максим. — Но только если ты сама этого хочешь.

Она не ответила немедленно: ей нравилось, как Максим умеет брать ответственность, как уверенно держит её ладонь в людном холле, как замечает опасные места на старой лестнице раньше, чем она успевает увидеть повреждённую доску. Но она помнила и утренние фразы о том, чего ей «пока не следует знать», и пустое место в папке, которое упрямо не заполнялось. Лера разгладила складку покрывала между ними, прежде чем поднять взгляд.

— Я хочу, чтобы ты был со мной, Максим. И хочу сегодня позволить тебе вести, — сказала она, протягивая ему руку. — Только если мне что-то не понравится, я скажу об этом сама. Мне важно, чтобы ты не спорил с моим ответом.

Он наклонился, коснулся губами её пальцев, а потом притянул ближе с осторожностью, в которой уже не было прежней напряжённой проверочной вежливости. Лера чувствовала, как уходит скованность, возникшая за несколько секунд ожидания: под ладонью была тёплая ткань рубашки, за его плечом оставалась мягкая тень от лампы. Когда Максим поцеловал её, она ответила охотно, а затем сама потянулась за следующим поцелуем, не давая им спрятаться за ещё один разговор.

В первый раз они едва успевали прислушиваться к собственным желаниям. Сегодня всё происходило медленнее, и Лера обнаружила, что это ничуть не уменьшает волнения. Максим расправил сбившуюся у неё на плечах ткань, задержал ладонь у шеи и улыбнулся, когда она нетерпеливо привлекла его к себе. Её пальцы легли поверх его ладони, подсказывая движение, и он с готовностью откликнулся.

Снаружи ветер стукнул ставней в дальнем крыле. В другой день Лера обязательно попыталась бы выяснить, какое окно оставили незакреплённым и кому из рабочих придётся устранять недоделку. Теперь звук лишь напомнил, как далеко находится библиотека с её папками и незавершёнными расчётами. Максим забрал у неё из рук заколку и положил на прикроватную тумбу, чтобы не потерялась; волосы рассыпались по плечам, и Лера с удовольствием подставила лицо его поцелуям. Где-то между смехом над собственной неловкостью и долгим молчанием ей стало легко рядом с ним.

Она тихо назвала его по имени, не собираясь ничего спрашивать. Максим на мгновение сбился с дыхания, а пальцы, которыми он держал её ладонь, сжались крепче. Такое уже случалось, когда она обращалась к нему по имени без привычной деловой интонации. Лера легко провела большим пальцем по его запястью и осталась рядом, не нарушая молчания.

Позднее, когда они лежали рядом, вопрос всё-таки вернулся. Лера устроилась на боку, подложив под голову руку; в полумраке можно было различить край светлой простыни и его плечо. Максим медленно перебирал концы её волос, рассеянно, как делают люди, которым не нужно следить за каждым жестом. Она повернулась к нему так, чтобы видеть лицо, и спросила, почему её обращение по имени каждый раз действует на него настолько сильно.

Воскресенье, 18 октября 2026 года. 03:26.

Во сне Лера никак не могла найти собственные чертежи. Они лежали на столах знакомого бюро, висели на стенах, выглядывали из папок, сложенных возле принтера, но стоило ей приблизиться, как кто-нибудь уже уносил нужный лист в соседний кабинет. На улице был день, а за окнами всё равно стояла темнота; люминесцентные лампы гудели под потолком, и этот звук почему-то казался важнее всего остального. Наконец она добралась до стола, на котором разложили проект, над которым они с Кириллом работали несколько месяцев. На титульном листе её фамилии не оказалось.