Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 16 – Надежда Ковалёва

В библиотеке было тепло, но она всё ещё ощущала прохладу его пальцев у себя на затылке. Максим тоже не торопился уходить: с той минуты, как закрыл ноутбук, он дважды переставил пустой стакан и ни разу не посмотрел на телефон. Для человека, привыкшего проверять расписание каждые полчаса, это было почти признанием. Лера могла бы пошутить, но ей надоело прятать желание за знакомыми колкостями.

В коридоре переговаривались дежурные: один проходил к западной лестнице, другой отвечал по рации от входа. Максим проводил их взглядом через приоткрытую дверь, затем подошёл к ней и осторожно повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал на удивление громко. Лера выпрямилась, и он заметил перемену в её лице прежде, чем она успела заговорить.

— Мне хотелось, чтобы нам не мешали, — объяснил он. — Но я, кажется, опять выбрал не тот способ. Ключ остаётся с этой стороны; можешь открыть сама.

Проверив у двери, что ключ действительно легко поворачивается изнутри, Лера вернулась к раскрытому чертежу и прижала ладонью скручивающийся край бумаги. Привычная решительность Максима всё ещё злила её, хотя желание остаться никуда не исчезало. Максим не приблизился вслед за ней; ждал у двери, пока она сама решит, закончился ли вечер.

— В следующий раз сначала спроси, — сказала Лера. — А сейчас я не собираюсь уходить только потому, что ты умеешь слишком решительно обращаться с замками.

Он выдохнул с таким облегчением, что она чуть не рассмеялась. За время знакомства Лера видела его сердитым, насмешливым, испуганным, сосредоточенным; растерянность по-прежнему обнаруживалась в нём редко и потому действовала на неё особенно сильно. Максим оставил ключ в замке и вернулся к противоположному краю стола. Между ними лежали сметы, свёрнутые планы и невысказанное желание, которое больше не получалось принять за случайную неловкость.

Убрав карандаш из-под ладони, Лера подошла к Максиму. Он не сделал навстречу ни шага, однако по тому, как потемнел его взгляд, было ясно: её приближение не осталось незамеченным. Она осторожно расправила загнувшийся ворот его рубашки, с удовольствием пользуясь совершенно бесполезным предлогом прикоснуться.

— Ты с понедельника смотришь на меня так, будто боишься не выдержать ещё одного разговора о реставрации, — заметила она.

— Я боюсь, что перестану слушать, когда ты начнёшь объяснять расчёты. Это случилось уже сегодня.

— Замечательно. Значит, на следующей встрече попрошу у тебя письменное подтверждение, что ты видел смету.

Он хотел ответить, но Лера уже потянулась к его губам. Первый поцелуй вышел почти насмешливым — она всё ещё улыбалась, чувствуя, как его ладони медленно находят её талию. Максим притянул её ближе, а она уловила, как меняется его дыхание: сдержанность, которой он так дорожил в присутствии остальных, рядом с ней давалась всё труднее. После стольких осторожных разговоров неожиданно приятно оказалось просто стоять, держась друг за друга, и ничего не объяснять.

Когда бумажный рулон за спиной Леры соскользнул с края стола, Максим успел придержать его свободной рукой, и они рассмеялись одновременно. Она развернула его за узел бумажной перевязки, положила на дальний конец стола и убрала ещё несколько папок, освобождая проход. Работа по-прежнему находилась рядом; закрывать на неё глаза было бы странно, но теперь Лере хотелось хотя бы ненадолго перестать быть человеком, который за всё отвечает.