Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 44 – Надежда Ковалёва

В четверг к дому приехали следователь, начальник охраны и инженер. В библиотеке их ожидала Лерина схема скрытых коммуникаций; красные отметки на полях она оставила ещё до разрыва. Следователь начал с показаний бывшего сотрудника службы безопасности фонда, установленного по кадровым документам, дорожным камерам и журналам дежурств. В присутствии защитника тот подтвердил поручения Рейна: искать первоначальные черновики Елены, копии платежей и бумаги, которые могли остаться в тайниках Вороново. О папке у Кирилла он тогда ещё не знал. Максим передал план инженеру и отошёл, предоставив специалистам выбирать безопасный порядок осмотра.

Следователь попросил показать место, где архитектор обнаружила недостающие сто восемьдесят сантиметров коридора. Инженер приложил к Лериной схеме новый обмер, и две линии совпали почти до толщины старой облицовки. На её рисунке ветвь от библиотеки шла к архиву, оттуда — к лестнице третьего этажа и тесной галерее над зимним садом. Начальник охраны развернул у окна распечатку со снимком лесного склона: под зарослями находился служебный лаз, не внесённый в новую схему периметра. «Если бы Валерия не настояла на проверке этой стены, — заметил инженер, указывая на её первый обмер, — мы искали бы отдельные двери, так и не увидев одного прохода». Максим хотел ответить, что это было очевидно, но промолчал и позволил специалисту закончить объяснение.

В безопасной части галереи инженер снял уже ослабленную временную обшивку, не заходя за отмеченную опору. Через узкий зазор стал виден старый короб, уходивший к западному фасаду. Начальник охраны направил туда фонарь и показал, где рядом проходила кабельная трасса новой камеры. Дверца подсобки открывалась из служебного коридора, и до разъёма можно было добраться, не попадая ни в один из новых обзоров. Одиннадцать минут, отсутствовавшие в записи, совпадали с промежутком между двумя событиями в журнале питания; специалист не называл это доказательством сам по себе, пока не сопоставил время со следами доступа и показаниями задержанного. Максим вспомнил, как Лера вечером считала эти минуты и просила включить подсобку в охраняемый периметр, а он тогда всё ещё обсуждал с ней необходимость дополнительных расходов.

— Получается, человек мог пройти с лесного склона, отключить камеру и подняться к западному окну, не встретив охрану? — уточнил Максим. Начальник смены подтвердил маршрут по схеме, но показал две точки, где дальнейшее движение оставалось лишь вероятным: старые балки частично обвалились, и повторять путь задержанного теперь было опасно. Поэтому проверяющие не пытались проходить шахту целиком. Вместо этого они нанесли на чертёж следы грязи, осмотренные окна и положение двери, которую захлопнули перед Лерой. Она выскочила в зимний сад по ветке, начинавшейся как раз за тем поворотом, где, согласно показаниям, преследователь надеялся её перехватить. Максим проследил пальцем этот участок и вспомнил, как она держала перевязанную ладонь, пытаясь разложить перед ним чертежи. Он убрал руку с бумаги, чтобы не смять её.

К схеме приложили две фотографии с городских камер. На одной машина бывшего охранника остановилась недалеко от дома Леры, на другой тот же автомобиль появлялся возле перекрёстка за несколько часов до доставки ей угрозы. Следователь отдельно оговорил, что причастность мужчины к звонкам и сообщениям подтверждают не одни снимки, но также данные оператора и его показания. «Он говорил, что только напугать хотел», — произнёс начальник охраны. Максим отвёл взгляд от фотографий: он помнил ссадину на Лериной ладони и то, как ей приходилось менять привычный хват рулетки. Следователь тем временем попросил ещё раз сверить время обоих снимков с остальными материалами.