Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 60 – Саяна Горская

— Пе­ре­жи­вёшь.

— Толь­ко ес­ли по­це­лу­ешь.

— Пря­мо здесь?

— Нет, Марь. По­едем спе­ци­аль­но в дру­гой рай­он. А луч­ше сра­зу с под­дель­ны­ми пас­пор­та­ми, что­бы не дай Бог ни­кто нас ни в чём не за­по­до­зрил.

Улыб­ка са­ма рас­тя­ги­ва­ет гу­бы, и я уже чуть по­да­юсь к нему, ко­гда за спи­ной раз­да­ёт­ся зна­ко­мый го­лос.

— Ма­рья?

Все­го од­но сло­во, но мои ру­ки тут же от­пус­ка­ют шею Ива­на.

Обо­ра­чи­ва­юсь.

Отец сто­ит воз­ле чёр­ной ма­ши­ны, при­пар­ко­ван­ной у тро­туа­ра. Ря­дом ма­ма, без­упреч­ная, слов­но со­би­ра­лась на свет­ский при­ём к ко­ро­ле­ве Ан­глии.

Я со­вер­шен­но за­бы­ла, что се­го­дня они хо­те­ли за­брать ме­ня са­ми, по­то­му что ве­че­ром мы едем ужи­нать с ка­ки­ми-то па­пи­ны­ми парт­нё­ра­ми.

Отец пе­ре­во­дит взгляд с мо­е­го ли­ца на ру­ки Ива­на, всё ещё ле­жа­щие у ме­ня на та­лии. Не го­во­рит ни­че­го, толь­ко су­ро­во и недо­воль­но под­жи­ма­ет гу­бы.

И имен­но по­это­му мне ста­но­вит­ся пло­хо, ведь я слиш­ком хо­ро­шо знаю этот взгляд.

Так он смот­рит на всё, что не одоб­ря­ет, но по­ка не счи­та­ет до­стой­ным от­кры­то­го раз­го­во­ра.

Ма­ма то­же мол­чит. Толь­ко ед­ва за­мет­но вы­ды­ха­ет че­рез рот и рас­смат­ри­ва­ет Ива­на с го­ло­вы до ног: по­тёр­тые ке­ды, джин­сы, де­шё­вая курт­ка, рюк­зак че­рез пле­чо. Мне да­же не нуж­но слы­шать её мыс­ли, что­бы знать их по­чти до­слов­но.

Кто это?

По­че­му он сто­ит так близ­ко к те­бе?

Чем за­ни­ма­ет­ся отец?

Ка­кие у него пла­ны?

Что меж­ду ва­ми?

Бук­валь­но ми­ну­ту на­зад мне хо­те­лось объ­явить все­му ми­ру, что я люб­лю Ива­на Ца­рен­ко. Те­перь же мир сто­ит пе­ре­до мной в ли­це двух са­мых важ­ных лю­дей мо­ей жиз­ни, а я не мо­гу рта от­крыть.

— Пап... Мам... Вы уже при­е­ха­ли?

Глу­пей­ший во­прос, по­то­му что от­вет оче­ви­ден, но отец лишь ко­рот­ко ки­ва­ет.

— Как ви­дишь. Пред­ста­вишь нас?

По­во­ра­чи­ва­юсь к Ива­ну.

Он всё ещё улы­ба­ет­ся, хо­тя уже го­раз­до сдер­жан­нее. Уби­ра­ет ру­ки с мо­ей та­лии, вы­прям­ля­ет­ся и де­ла­ет ма­лень­кий шаг впе­рёд. В гла­зах нет ни кап­ли стра­ха или нелов­ко­сти. На­о­бо­рот, он смот­рит на ме­ня спо­кой­но, по­чти вы­жи­да­ю­ще.

Вот сей­час.

Про­сто ска­жи, Ма­рья.

Пред­ставь его как сво­е­го пар­ня. Как че­ло­ве­ка, в ко­то­ро­го безум­но влюб­ле­на. Как че­ло­ве­ка, в чью честь раз­ри­со­ва­ла по­ля всех тет­ра­дей сер­деч­ка­ми.

Ни­че­го ведь не слу­чит­ся. Отец не устро­ит сце­ну воз­ле уни­вер­си­те­та, ма­ма не схва­тит­ся за серд­це. Мак­си­мум до­ма бу­дет раз­го­вор. Дол­гий, хо­лод­ный, непри­ят­ный. Мне объ­яс­нят, что я слиш­ком мо­ло­да, что от­но­ше­ния ме­ша­ют учё­бе, что необ­хо­ди­мо ду­мать о бу­ду­щем.

По­том па­па обя­за­тель­но спро­сит про се­мью Ива­на, и я рас­ска­жу то немно­гое, что знаю.

Я уже знаю, ка­ким бу­дет сле­ду­ю­щий во­прос.

«Ты се­рьёз­но рас­смат­ри­ва­ешь это­го маль­чи­ка?»

И знаю, на ка­кой от­вет они рас­счи­ты­ва­ют.

Ко­неч­но нет…

В два­дцать два мне всё ещё му­чи­тель­но важ­но не разо­ча­ро­вать их.

Быть той са­мой Ма­рьей, за ко­то­рую ни­ко­гда не стыд­но. От­лич­ни­цей, ра­зум­ной де­воч­кой, хо­ро­шей до­че­рью, ко­то­рая не со­вер­ша­ет глу­по­стей. Они всю жизнь по­вто­ря­ют, что до­ве­ря­ют мне имен­но по­то­му, что я умею ду­мать го­ло­вой.