Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 29 – Ева Найт

Адвокат не спешит утешать. Просит показать учредительные документы, полномочия Фомина, договоры и последние сообщения. Полина несколько раз запинается, когда речь заходит о собственных подписях. Я сижу рядом и удерживаюсь от желания ответить вместо неё.

— Сначала нужно установить, какие работы были и кто их заказывал, — объясняет юрист. — Вы вправе самостоятельно получить банковские документы своей компании. Всё, что у вас есть, сохраняйте. Никаких новых объяснений без проверки. И не пытайтесь задним числом переписывать старые акты.

— Но если я утвердила то, чего не видела? — Полина наклоняется вперёд. — Значит, я уже виновата?

— Вы отвечаете за собственные действия как руководитель. Однако по одной подписи невозможно сделать вывод о намеренном участии в чужой схеме. Нам нужно восстановить факты, в том числе то, что вам объясняли и какие полномочия были у других людей.

После того как Полина отключает телефон, я ещё минуту смотрю на неё, не решаясь заговорить. Дочь прячет аппарат на дно сумки и с таким старанием застёгивает молнию, что та заедает. Я подхожу, хочу помочь, но она мотает головой.

— Не надо, мам. Сама справлюсь. Хотя бы с этим.

Больно слышать её злость. Виктор опять добился своего: заставил Полину почувствовать, что даже обычное «нет» отцу требует невероятной смелости. Мы заканчиваем разбирать бумаги уже почти молча. На кухонном столе остаётся лист, где дочь выписала имена подрядчиков и телефоны. Ни одного готового ответа. Зато впервые она хочет искать их сама.

К вечеру я возвращаюсь в офис «Вереска». Нужно согласовать график управляющих и проверить, не заморозили ли нужные платежи вместе с сомнительными. В коридорах необычно пусто: после увольнения Виктора многие предпочитают уходить вовремя. Пахнет подогретым обедом. Рядом с моим кабинетом горит свет в переговорной.

Андрей выходит навстречу, когда я ищу в сумке ключи. Он без пиджака, с закатанными рукавами рубашки. Обычно после рабочего дня в нём ещё больше собранности, чем утром; сегодня он выглядит усталым.

— Тебе звонила Полина? — спрашивает он. — Видел, что ты весь день на связи. Хотел поговорить о документах, но решил не лезть.

— И правильно сделал, — отвечаю я слишком резко. Отпираю кабинет. — Простите, Андрей Викторович, у меня сегодня даже на вежливость сил нет.

— Вот этого не надо. — Он останавливается в дверях. — Вчера ты называла меня Андреем. Не заставляй опять обращаться друг к другу как на совещании из-за того, что Ланской ведёт себя отвратительно.

Его раздражение попадает в цель. Мне хочется спрятаться за работу, лишь бы избежать личных вопросов. После скандала с дочерью страшно подпускать к себе ещё одного человека, которого можно потерять.

— Виктор заставляет Полину подписать ложь обо мне, — говорю я. — Сегодня она отказалась. И он ей угрожал. Я слышала сама.

Андрей входит, прикрывает дверь. Замечает фотографию Полины на столе и, к счастью, не обещает сейчас же всех наказать.

— Как она? — спрашивает он.

— Держится. Злится на меня, на него, на себя. Ей двадцать, Андрей. Ей бы сейчас ругаться с преподавателем из-за зачёта, выбирать обои в свою студию… А она сидит ночью и ищет в банковских выписках чужие фирмы.

— Она обратилась к юристу? — Андрей подвигает ко мне стул, но я остаюсь стоять.