Книга Предатель. У нас все было, страница 10 – Марина Румянцева

— А я? — горечь переполняет меня. — Я тоже была измотана! Я тоже нуждалась в поддержке! Но я не побежала в объятия первого встречного, не предала тебя, не завела вторую семью!

Миша вздрагивает, как от удара.

— Это не вторая семья...

— Нет? А как это называется? — мой голос срывается на шепот, когда я замечаю, как посетители кафе начинают оборачиваться. — Ты платишь за их жилье, обеспечиваешь их, проводишь время с ребенком. Если это не семья, то что?

Миша запускает пальцы в волосы — жест, который раньше казался мне таким родным, таким милым. Сейчас я смотрю на него и вижу чужого человека.

— Я облажался, Катя, — говорит он тихо. — Я трус. Я должен был признаться тебе сразу, когда узнал о ребенке. Но я боялся потерять тебя, боялся, что ты уйдешь и заберешь Петю. Я не мог представить жизнь без вас.

— Поэтому решил жить двойной жизнью? — я качаю головой, не в силах поверить в то, что слышу. — Обманывать меня годами? Каждый раз, когда ты говорил, что едешь на рыбалку или в командировку, ты был с ними?

— Не всегда, — он пытается взять меня за руку, но я отдергиваю ее. — Катюша, пойми, я никогда не любил ее. Это была ошибка, глупость. Я люблю только тебя и детей.

Детей. Множественное число. Каких именно детей он имеет в виду? Наших с ним? Или еще и Сережу?

— А что сейчас? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Ты продолжишь видеться с Сережей? Продолжишь общаться со Светой? Что будет дальше, Миша?

Он молчит, и это молчание говорит громче любых слов. Конечно, он не бросит их. Он не может. И не должен — Сережа ни в чем не виноват. Это невинный ребенок, который заслуживает отца. Но я... я не могу жить так. Не могу делить мужа с другой женщиной, с другим ребенком. Не могу просыпаться каждое утро, гадая, где он и с кем.

— Я не знаю, что будет дальше, — наконец признается Миша. — Но я знаю, что люблю тебя. Что хочу сохранить нашу семью. Мы можем пойти к психологу, можем работать над отношениями...

Я смотрю на него и вижу отчаяние в его глазах. Часть меня — та слабая, зависимая часть, которая боится одиночества, боится будущего — хочет поверить ему. Хочет забыть о предательстве, вернуться к привычной жизни, к иллюзии счастья.

Но другая часть, которая проснулась вчера вместе с разбитой чашкой, знает: ничто уже не будет прежним. Доверие разрушено. А без доверия что останется от нашего брака? Пустая оболочка, видимость отношений, постоянный страх и подозрения.

— Ты ведь знаешь, что я мечтала о большой семье, — говорю я, удивляясь спокойствию своего голоса. — Я хотела третьего ребенка. Мы говорили об этом.

Миша кивает, не понимая, к чему я клоню.

— У тебя уже есть третий ребенок, — произношу я, и каждое слово ранит меня до глубины души. — Просто не от меня.

— Катя, пожалуйста...

— Нет, — я поднимаю руку, останавливая его. — Послушай меня, Миша. Я не знаю, что чувствую сейчас. Не знаю, смогу ли когда-нибудь простить тебя. Но я знаю, что не могу так жить. Не могу просыпаться каждое утро и гадать, не лжешь ли ты мне снова. Не могу делить тебя с другой семьей.

— Это не семья! — он повышает голос, и несколько посетителей оборачиваются.

— А как это назвать? — спрашиваю я, и в глазах стоят слезы. — У тебя есть ребенок от другой женщины. Ты поддерживаешь их финансово, проводишь с ними время. Если это не семья, то что?