Книга Предатель. У нас все было, страница 11 – Марина Румянцева

Миша молчит, опустив голову.

— Я не требую, чтобы ты отказался от Сережи, — продолжаю я, и каждое слово дается с трудом. — Это твой сын, и он не виноват ни в чем. Но я... я не могу быть с тобой. Не сейчас.

— Ты хочешь развода? — его голос дрожит.

— Я не знаю, чего я хочу, — честно отвечаю я. — Мне нужно время. Пространство. Возможность подумать без твоего влияния.

— Я съеду, — быстро говорит он. — Сниму квартиру. Оставлю дом вам с детьми.

Киваю, чувствуя странное опустошение. Еще вчера мысль о том, что Миша уйдет, казалась невыносимой. Сейчас я понимаю, что это единственный возможный выход.

— А дети? — спрашивает он, и в его голосе слышна настоящая боль. — Что мы скажем им?

Вопрос, который мучает меня с самого утра. Что сказать Пете и Маше? Как объяснить им, что их отец — лжец, что у них есть брат, о котором они не знали?

— Правду, — отвечаю я после паузы. — Часть правды. Что нам с тобой нужно время, чтобы разобраться в отношениях. Что ты не уходишь от них, что любишь их по-прежнему.

— Я действительно люблю их, — говорит Миша, и его глаза наполняются слезами. — И тебя тоже. Всегда любил, Катя. Несмотря ни на что.

Странно, но эти слова только усиливают боль. Если он любил меня, как мог так поступить? Если любовь не помешала ему предать меня, то что она вообще стоит?

— Тебе нужно уйти сегодня, — говорю я, поднимаясь. — Дети будут у мамы до вечера. У тебя есть время собрать вещи.

— Катя, — он хватает меня за руку, и его прикосновение обжигает. — Пожалуйста, не делай этого. Мы можем все исправить. Я изменюсь, клянусь.

Смотрю на него — на человека, которого любила десять лет, с которым делила постель, радости, горести, планы на будущее. И чувствую только усталость.

— Прощай, Миша.

Выхожу из кафе, не оборачиваясь. Дождь усиливается, но я не раскрываю зонт. Пусть холодные капли смывают слезы, пусть вода очистит меня от лжи, от иллюзий, от прошлого, которое оказалось обманом.

Где-то на аллее парка, в стороне от главной дорожки, я замечаю знакомую фигуру. Света. Она сдержала обещание, пришла, но держится в стороне, давая мне пространство. Наши взгляды встречаются на мгновение, и я вижу в ее глазах то же, что чувствую сама: боль, растерянность, страх перед будущим. Мы обе жертвы, но почему-то сейчас эта мысль не приносит утешения.

Киваю ей и продолжаю свой путь. Впереди неизвестность, пустота, страх. Но впервые за долгое время я чувствую, что могу дышать полной грудью. Что с каждым шагом прочь от кафе, от Миши, от прошлой жизни я становлюсь немного свободнее.

Телефон в кармане вибрирует. Вероятно, Миша. Не отвечаю, не хочу слышать его голос. Потом еще одна вибрация — сообщение. Достаю телефон, готовясь увидеть его имя, но вижу другое: «Мама».

«Дети спрашивают, когда вы приедете. Маша хочет показать тебе новый рисунок».

Невольно улыбаюсь сквозь слезы. Дети. Мои якоря, мой смысл, моя настоящая любовь. Ради них я должна быть сильной. Ради них я должна пройти через это испытание и выйти победительницей.

Набираю ответ: «Скоро буду». И впервые за эти два дня чувствую, что это правда. Я буду. Я выдержу. Я справлюсь.

Мамин дом встречает меня знакомым запахом пирожков с капустой и тихим шумом старого телевизора. Дети уже прижились здесь за несколько часов… Маша рисует за кухонным столом, высунув от усердия язык, а Петя помогает бабушке лепить вареники. В горле встает ком. Как объяснить им, что их мир больше никогда не будет прежним?