Книга Предатель. У нас все было, страница 80 – Марина Румянцева

— Не знаю, — честно отвечаю. — Если я соглашусь, рискую детьми. Если откажусь, обрекаю их на месяцы, может, годы судебных тяжб. На жизнь в постоянном страхе и неопределённости. Какой бы выбор я ни сделала — они пострадают.

— Тогда выбери тот вариант, где они пострадают меньше, — Света берёт меня за руку. — Страх и неопределённость — это временно. А если что-то случится во время встречи с Анной Петровной... это навсегда.

Её слова проникают глубоко. Конечно, она права. Конечно. Но почему же так тяжело принять это решение?

Телефон звонит снова. На этот раз номер незнакомый, но я отвечаю:

— Алло?

— Екатерина, это Ирина Соколова. Помните, я брала у вас интервью?

— Да, помню. Что вам нужно?

— Мне нужно встретиться с вами. Срочно. У меня есть информация об Анне Петровне. Информация, которая может вам помочь.

— Какая информация? — настораживаюсь.

— Не по телефону, — отвечает она. — Это... это серьёзно. Может подвергнуть опасности и вас, и меня, если кто-то узнает, что я рассказала. Встретимся через час?

Хочу отказать. Хочу сказать, что не выхожу из дома, что боюсь. Но любопытство и надежда на то, что эта информация поможет принять решение, побеждают.

— Хорошо. Через час.

* * *

Кафе полупустое — обеденное время прошло, вечер ещё не наступил. Ирина сидит в дальнем углу, нервно потягивая кофе. Когда я подхожу, она вскакивает, оглядывается, проверяя, нет ли кого поблизости.

— Спасибо, что пришли, — говорит она, указывая на стул напротив. — Я знаю, вам сейчас тяжело выходить из дома. Но это важно.

Сажусь, заказываю чай. Официантка уходит, и Ирина наклоняется ко мне:

— Я журналист. Я копаю информацию — это моя работа. И последние дни я копала информацию об Анне Петровне Коршуновой.

— Зачем?

— Потому что её поведение показалось мне странным, — отвечает Ирина. — Женщина месяцами боролась за внуков, тратила огромные деньги, использовала все связи. А потом вдруг предлагает мировое соглашение? Это не логично. Если только...

Она делает паузу, достаёт из сумки папку.

— Если только она не планирует что-то другое. Я проверила её финансовые операции за последний месяц. Конечно, не все — я не полиция. Но то, что удалось найти...

Она раскрывает папку, показывает мне распечатки банковских переводов.

— Видите эти суммы? Переводы в Турцию, на счёт некоей Ахмет Юлдыз. Я проверила — это турецкий адвокат. Специализируется на "сложных" делах. Взятки, коррупция, организация побегов из тюрем.

Кровь стынет в жилах.

— И вот это, — Ирина переворачивает страницу, — перевод на российский счёт. На имя Смирновой Натальи Викторовны. Знаете, кто это?

Качаю головой.

— Социальный работник из опеки. Та самая, которая должна присутствовать на встречах Анны Петровны с вашими детьми согласно мировому соглашению.

Мир вокруг меня останавливается. Она подкупила социального работника. Ещё до того, как я согласилась на соглашение. Она была настолько уверена, что я соглашусь, что заранее всё организовала.

— Что они планируют? — шепчу я, хотя уже догадываюсь.

— Не знаю точно, — Ирина закрывает папку. — Но очевидно одно: встречи с детьми — это способ получить к ним доступ. А дальше... дальше что угодно. Похищение. Вывоз за границу. Или...

Она не заканчивает, но я понимаю. Или передача Мише, который где-то прячется, ждёт своего часа.