Книга Мера преданности, страница 118 – Ребекка Яррос

— В гневе он еще сексуальнее! — Сэм цокнула языком.

— Ну ты даешь, — рассмеялась я.

— Защита! Защита! — ревела толпа.

Нападающие «Вестерн Стейт» гнали шайбу к воротам.

Но они промазали. Я нервно вцепилась в жилетку. Защитники появились из-за ворот и оттеснили нападающих.

— Давай, Джош, — прошептала я, боясь произносить его имя слишком громко.

За последние три недели одно его упоминание выбивало меня из колеи.

Боль была невыносимой. С каждым вздохом в горле ощущался комок. Зная, что он за стенкой, я не могла спать. Мысли о нем оттесняли все остальные.

Вместе с тем я радовалась боли, ведь она означала, что мое сердце не онемело. Я проживала утрату — медленно, но проживала. Я не замкнулась в себе, преодолевала боль и жила обычной жизнью, только с разбитым сердцем. После нашего объяснения во дворе колледжа Джош перестал пытаться со мной заговорить. В классе я вежливо ему улыбалась и устремляла взгляд на профессора Карвинга.

Я была благодарна ему. Но страдала.

Знала, что сегодня мне не стоило приходить на игру, но не могла не пойти, ведь она очень много для него значила. Это был его последний матч в составе хоккейной команды колледжа.

Джош подлетел к воротам противника, увильнул от защитников и оказался лицом к лицу с вратарем. Я напряженно следила. Не сомневалась, что он забьет гол и выиграет чемпионат Лиги. Я это знала так же хорошо, как и то, что скучаю по нему.

Один, два… Сердце замерло, он ударил по шайбе и… забил гол.

Болельщики подскочили и принялись скандировать его фамилию.

— Уокер! Уокер! — кричали они нараспев.

Он это сделал: забил победный гол, завоевал своей команде звание победителя Лиги чемпионов. Против воли я улыбалась. Хотелось кричать, что этот потрясающий мужчина принадлежит мне, что он мой. Сердце полнилось гордостью за его достижения.

Игроки со скамейки запасных вы́сыпали на лед, но Джош увернулся от толпы и подъехал ко мне. Я стояла возле стекла. На его лице не играла торжествующая улыбка, он просто смотрел на меня из-под шлема. Его глаза пылали. Он снял перчатку и положил ладонь на стекло. Я беспомощно подняла руку и прижала ладонь к стеклу с другой стороны. Щелкнула вспышка, но мне было все равно. Все, что я хотела сказать, отображалось на моем лице: и гордость за него, и радость.

Я все еще его любила. Мы оба это знали.

Улыбка тронула его губы, но глаза оставались печальными. Во взгляде читались тоска и безнадежность.

Он отъехал от стекла, но, прежде чем вернуться к команде, обернулся. Указал на меня пальцем и приложил руку к сердцу. Потом его поглотила толпа, а я попросила Сэм отвезти меня домой.

— Точно не пойдешь на вечеринку в общежитии? — спросила она, когда мы подъехали к дому. — Будет весело.

Я покачала головой и вышла из машины.

— Не сегодня. Просто не могу.

Я была слишком слаба. Пять минут наедине с Джошем в общежитии, и я сама прыгнула бы к нему в объятия.

— Ладно, детка. Тогда выспись хорошенько.

— А ты осторожнее там.

Она подождала, пока я открою дверь, и уехала на вечеринку.

Я надела пижаму, забралась под одеяло и выключила свет. В темноте провела пальцем по экрану телефона и совершила огромную глупость.

Эмбер:

Пожалуйста, не отвечай. Просто хочу сказать, что я очень тобой горжусь.

О чем я умолчала? О том, что любила его и без него чувствовала себя несчастной. О том, что мои мысли занимал только он, будто он был смыслом моей жизни.