Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 109 – Мари Ли

Мы обменялись кольцами. Тонкий ободок из белого золота лег поверх моего помолвочного кольца. — Объявляю вас мужем и женой! — торжественно возвестила регистратор. — Можете поцеловать невесту!

Но Руслану не нужно было разрешение. Он притянул меня к себе так резко и властно, что я тихо ахнула, и впился в мои губы поцелуем — глубоким, собственническим, отчаянным. В этом поцелуе не было игры на публику. В нем была только чистая, дикая страсть и обещание, что теперь мы принадлежим друг другу без остатка.

Зал взорвался аплодисментами. Я оторвалась от его губ, тяжело дыша, и посмотрела в глаза своему мужу. Моему партнеру. Сделка с дьяволом была официально аннулирована. Начиналась наша собственная, настоящая сказка.

Банкетный зал исторической усадьбы поражал воображение. Дизайнеры превратили его в настоящий весенний сад: тысячи белых пионов, свисающие с потолка хрустальные нити, отражающие мягкий свет свечей, и тяжелые серебряные канделябры на столах, покрытых белоснежными льняными скатертями. Играл легкий джаз, звон хрустальных бокалов сливался с приглушенным гулом голосов.

Я сидела во главе стола рядом с Русланом и, казалось, всё ещё находилась в какой-то прекрасной, нереальной эйфории. Мой муж — теперь я могла называть его так с полным правом — ни на секунду не выпускал мою ладонь. Его большой палец успокаивающе поглаживал мою кожу, пока мы принимали поздравления.

Наблюдать за публикой было невероятно интересно. Еще пару месяцев назад эти акулы бизнеса, светские львицы и инвесторы смотрели на меня с нескрываемым снисхождением, считая временной игрушкой Багирова. Сегодня их взгляды кардинально изменились. В них читалось уважение, смешанное с легкой опаской. После того как я публично разгромила Диану и Аркадия Степановича на совете директоров, никто больше не смел назвать меня «девочкой-бариста» за моей спиной.

Ко мне подходили жены акционеров и партнёров Руслана, рассыпаясь в комплиментах моему платью и желая долгих лет семейной жизни. Я отвечала им вежливой, спокойной улыбкой, прекрасно понимая цену этой внезапной любезности. Настоящая власть — это не только деньги. Это еще и репутация человека, который не ломается под ударами.

— Устала? — Руслан склонился к моему уху. Его горячее дыхание коснулось кожи, заставив меня инстинктивно податься к нему ближе. — Немного, — призналась я, поворачивая голову и встречаясь с его потемневшим, жадным взглядом. — Если честно, я бы с удовольствием променяла этот банкет на пиццу и наш диван в пентхаусе.

Уголок его губ дрогнул в хищной усмешке. — Потерпи еще немного, госпожа Багирова. Я сам считаю минуты до момента, когда смогу запереть дверь нашего люкса и наконец-то расстегнуть эти чертовы жемчужные пуговицы на твоей спине. Я думал об этом с той самой секунды, как ты повернулась ко мне у алтаря.

От его низкого, вибрирующего голоса по моему позвоночнику пробежала горячая волна, а внизу живота сладко потянуло. Я хотела ответить ему какой-нибудь дерзостью, но в этот момент раздался громкий звон вилки о бокал.

Тетя Зина поднялась со своего места за соседним столом. На ней было роскошное бордовое платье, которое мы выбрали с ней в Милане (куда Руслан всё-таки настоял отвезти и ее, и маму за неделю до торжества), но манеры остались прежними — широкими, открытыми и абсолютно не вписывающимися в чопорный этикет столичной элиты.