Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 31 – Мари Ли

— Бриллиант уже в нужной оправе, Борис, — голос Руслана был тихим, ровным, почти ласковым, но в нем явственно, пугающе зазвенела обнаженная сталь, от которой у любого нормального человека сработал бы инстинкт самосохранения. — И я не из тех мужчин, кто отдает свое. Ни в бизнесе, ни в жизни. Предлагаю перейти к цифрам и обсуждению котировок, пока у нас всех окончательно не испортился утренний аппетит.

Инвестор нервно, громко сглотнул, мгновенно растеряв всю свою сальную игривость. Он тяжело опустился в плетеное кресло, промокая блестящую лысину салфеткой.

Весь следующий час я играла свою роль с пугающей, маниакальной самоотдачей. Я была достойна «Оскара». Я смотрела на Руслана влюбленными, сияющими глазами, мелодично смеялась над его деловыми шутками, нежно накрывала его широкую руку своей, когда официант приносил новые блюда. Я была безупречна. Идеальная, дорогая картинка.

Но каждый раз, когда наши взгляды встречались в упор, за моей сладкой, приклеенной улыбкой плескался абсолютный, вымораживающий холод.

Я била его его же собственным оружием. Контракт так контракт. И я видела, я физически ощущала, как Багиров это понимает. Под маской невозмутимого, успешного босса он буквально задыхался от этой пластиковой, синтетической идеальности, которую сам же и потребовал от меня сегодня утром. Каждое мое ласковое касание заставляло его челюсти сжиматься всё сильнее. Мой лед обжигал его хуже кипятка.

Когда всё наконец закончилось, руки были пожаты, а протоколы намерений подписаны, мы вышли из клуба и молча сели на заднее сиденье ожидавшего нас черного «Майбаха», чтобы вернуться в Москву.

Как только тяжелые дверцы захлопнулись, отсекая нас от внешнего мира, тяжелая, удушливая тишина мгновенно заполнила салон, сдавливая виски.

Я сразу же отвернулась к тонированному окну. Достала из сумочки влажную салфетку и медленно, с нажимом стерла с губ остатки агрессивной алой помады. Затем стерла еще раз, словно смывая с себя остатки этого театрального грима. Бросила скомканную салфетку в подстаканник и безразлично уставилась на мелькающие за стеклом вековые сосны. Роль сыграна. Занавес опущен. Можно выдохнуть.

— Зачем ты это делаешь? — вдруг глухо, надтреснуто раздалось рядом.

Я замерла. Он впервые за весь этот бесконечный, адский день перешел на «ты».

Я медленно, словно нехотя, повернула голову. Руслан сидел, тяжело откинувшись на спинку светлого кожаного сиденья. Его идеальный шелковый галстук был ослаблен и безжалостно сдернут, верхняя пуговица рубашки расстегнута, словно ему катастрофически не хватало воздуха в этом огромном автомобиле.

— Делаю что, Руслан Викторович? — невинно похлопала я ресницами, натягивая на лицо маску абсолютного, вежливого недоумения. — Я беспрекословно поддерживаю легенду о всепоглощающей страсти, как предписывает пункт три точка один. Разве я недостаточно убедительно играла свою роль? Борис, кажется, поверил каждому моему взгляду.

Руслан резко, хищно подался вперед, в один миг сокращая спасительную дистанцию между нами. Запах его парфюма, смешанный с запахом мужской кожи и адреналина, ударил мне в голову, заставляя пульс ускориться.

— Прекрати, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. Его серые глаза опасно, угрожающе сузились, сканируя мое лицо. — Прекрати разговаривать со мной параграфами этого чертова контракта.