Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 55 – Мари Ли

В тот идеальный, хрустальный момент, согретая его теплом и защитой в салоне мчащейся по заснеженной трассе машины, мне казалось, что наша идиллия абсолютно несокрушима. Что наш контракт разорван, призраки прошлого уничтожены, а впереди нас ждет только светлое, общее будущее.

Я даже в самых страшных кошмарах представить себе не могла, что в эту самую минуту, за тысячи километров от нас, где-то в темном небе над Атлантическим океаном, уже летит частный бизнес-джет. И на борту этого роскошного самолета, попивая ледяное коллекционное шампанское и глядя в иллюминатор холодными, расчетливыми глазами, находится та самая женщина, что однажды уже превратила живое, бьющееся сердце этого мужчины в мертвый кусок льда.

Она прочитала утренние новости. Она увидела фотографии Руслана со счастливой девушкой на фоне московской кофейни. И она возвращалась в столицу, чтобы безжалостно вернуть свое.

Первый месяц работы «Черного перца и ванили» превзошел абсолютно все, даже самые смелые и дерзкие мои ожидания. Я готовилась к трудностям, к пустым залам в первые недели, к скептицизму местной публики, но реальность оказалась ошеломляющей.

Конечно, глупо было бы отрицать, что колоссальную роль на старте сыграла наша скандальная, прогремевшая на всю страну реклама в прессе. Люди шли на Патриаршие пруды из чистого любопытства. Им хотелось своими глазами посмотреть на ту самую дерзкую девчонку, ради которой недосягаемый, ледяной миллиардер Руслан Багиров спустился с небес на землю и публично, с помощью охраны, растоптал своего конкурента. Кофейня стала местом паломничества светских львиц, бизнесменов и зевак.

Но главное заключалось в другом: они приходили ради сплетен, а возвращались уже за моим кофе.

Я лично стояла за новенькой, сияющей хромом кофемашиной «La Marzocco» каждый божий день. Я помнила предпочтения постоянных гостей, экспериментировала с авторскими сиропами и фирменными десертами, которые разлетались с витрины уже к пяти часам вечера. В зале всегда пахло свежей выпечкой, терпким кардамоном, цедрой апельсина и качественной, стопроцентной арабикой.

Я пропадала в своей кофейне по четырнадцать часов в сутки. Я возвращалась в наш двухуровневый пентхаус глубоко за полночь, смертельно уставшая, с гудящими от шпилек ногами, насквозь пропахшая ванилью и кофейной гущей, но абсолютно, безоговорочно, фантастически счастливая.

Моя жизнь наконец-то вошла в идеальное русло. Мама, Нина Алексеевна, уверенно и стремительно шла на поправку в элитном «Евро-Меде». Она уже начала гулять по заснеженному сосновому бору и всё чаще смеялась во время наших видеозвонков. Вадим Скворцов после того позорного инцидента исчез с радаров окончательно, словно его и не было в природе — говорят, он уехал в какой-то провинциальный город, спасаясь от исков и гнева бывших покровителей.

А Руслан… Руслан окончательно стал для меня центром вселенной. Моей каменной стеной. Моим домом.

В тот вечер пятницы Москва погрузилась в настоящую зимнюю сказку. За огромными панорамными окнами кофейни крупными, пушистыми хлопьями падал снег, укрывая деревья и тротуары Патриарших прудов искрящимся белым покрывалом. Свет уличных фонарей выхватывал из темноты этот медленный, гипнотический танец снежинок.