Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 53 – Мари Ли

— Аня... Он звучит как мужчина из сказки. Но он пугает меня только одним, — тихо, с материнской тревогой произнесла она, сжимая мою руку так крепко, как только могла. — Такие люди, как этот твой Руслан Викторович... люди с такими огромными, немыслимыми деньгами и такой неограниченной властью — они живут в совершенно другом мире. На другой планете, понимаешь? Там абсолютно другие законы, другие ставки. И такие мужчины крайне редко бывают по-настоящему снисходительны к обычным, простым людям, вроде нас с тобой. Для них мы часто просто... временное развлечение. Игрушка. Ты уверена, дочка, что он не играет с тобой? Ты уверена, что когда эта сказка ему наскучит, он не разобьет тебе сердце так, что ты уже не соберешь осколки?

Я открыла рот, чтобы горячо возразить, чтобы заверить ее в искренности Руслана, но не успела произнести ни звука.

Дверь палаты мягко, бесшумно приоткрылась.

— Обещаю вам, Нина Алексеевна, я не играю. Игры в любовь меня давно не интересуют, — раздался глубокий, бархатный, вибрирующий голос.

Мы с мамой одновременно, как по команде, повернули головы.

Руслан стоял на пороге, заполнив собой весь дверной проем. Как всегда, безупречный, статный, с идеальной осанкой. На нем был дорогой темный костюм, который словно был сшит прямо на его широких плечах, но сегодня он был без пиджака и без своего привычного строгого галстука. Две верхние пуговицы белоснежной рубашки были расстегнуты. Видимо, он намеренно оставил броню миллиардера в машине, чтобы казаться менее официальным и пугающим в больничной палате.

В своих больших, сильных руках он держал огромный, невероятно пышный и тяжелый букет нежных, кремовых французских роз.

Он уверенно, с присущей ему хищной грацией шагнул в палату, мгновенно подчиняя себе всё пространство. Мама даже чуть подалась назад, глубже вжимаясь в кресло, инстинктивно реагируя на его мощную, властную ауру, которую невозможно было скрыть отсутствием галстука.

Но Руслан вдруг тепло, совершенно обезоруживающе, искренне улыбнулся. От этой улыбки лед в его серых глазах растаял без следа.

— Добрый вечер. Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор без стука, но я просто не мог не ответить на такой важный, справедливый вопрос матери, — он подошел к креслу, плавно склонился и мягко, с почтением вложил тяжелый букет прямо в мамины дрожащие руки. — Я Руслан. И я очень надеюсь, что вы когда-нибудь позволите мне называть вас мамой. Потому что моя собственная ушла слишком рано, и я забыл, каково это. А вашу невероятную дочь я планирую сделать самой счастливой женщиной на свете. И я никогда не нарушаю своих планов.

Мама, женщина старой закалки, которая редко терялась даже в самых сложных жизненных ситуациях и могла отчитать любого хулигана во дворе, сейчас просто сидела, приоткрыв рот от шока. Она переводила потрясенный взгляд то на роскошные розы, распространяющие по палате тонкий аромат, то на этого сурового, безумно красивого и влиятельного мужчину, который сейчас смотрел на нее с таким абсолютным, неподдельным уважением, словно она была королевой.

— С-спасибо вам, Руслан, — наконец, с трудом выдохнула она, и на ее глазах вновь блеснули уже совершенно другие слезы. Слезы абсолютного материнского спокойствия. — Цветы... они просто прекрасны. Как и ваши поступки. Доктора здесь действительно творят чудеса, ко мне относятся, как к министру... Я... я даже не знаю, какими словами вас благодарить за это.