Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 67 – Мари Ли

Марат тяжело сглотнул, оценив мой взгляд, и потянулся к гарнитуре в ухе, давая команду водителям на парковке.

Я накинула пальто и стремительно вышла под ледяной московский дождь. Сегодня кто-то должен был ответить за то, что посмел снова сделать меня пешкой на чужой шахматной доске. И этот кто-то сидел на последнем этаже стеклянной башни.

Небоскреб холдинга Багирова, обычно излучающий спокойствие, сегодня встретил меня суетой и тяжелой атмосферой настоящей корпоративной войны. Казалось, даже воздух в огромном стеклянном атриуме искрил от зашкаливающего стресса, пах озоном, пролитым кофе и паникой.

Сотрудники носились по коридорам с кипами папок, перекрикивались на ходу, забыв про корпоративную этику. У всех, от стажеров до топ-менеджеров, были серые, изможденные лица людей, которые не спали несколько суток. Турникеты на входе горели красным — здание было переведено в режим максимальной безопасности, отсекая любых посторонних.

Марату, моему охраннику, пришлось трижды прикладывать свой пропуск высшего уровня допуска и связываться по рации с начальником службы безопасности башни, прежде чем стеклянные створки нехотя разъехались, пропуская нас к правительственным лифтам.

Пока мы поднимались, кабина скоростного лифта мягко остановилась на тридцать пятом этаже. Двери разъехались, и внутрь шагнули двое мужчин в дорогих, но изрядно помятых костюмах. От них разило сигаретным дымом и нервным потом. Они были настолько погружены в свой панический разговор, что даже не обратили внимания на меня, скромно стоявшую в углу за широкой спиной Марата.

— ...она просто вцепилась ему в глотку, понимаешь? — лихорадочно вещал один из них, судорожно протирая очки платком. — Степанович заморозил офшорные транзакции, а Диана выставила ультиматум. Если до обеда мы не отдаем им ритейл-сектор и всю коммерческую недвижимость на балансе дочерней «Альфа-Групп», они сливают в прессу инсайд о нашем техническом дефолте. Акции рухнут на дно к открытию торгов в Лондоне.

— Багиров не идиот, он не отдаст ядро холдинга, — мрачно отозвался второй, глядя на меняющиеся цифры этажей. — Он сольет «Альфа-Групп». Это логично. Сбросит балласт. Да, там висит парочка элитных зданий на Патриарших, но по сравнению с потерей контроля над советом директоров — это просто копейки. Мелочь. Он скормит им эту дочку, чтобы выиграть время.

Мое сердце, и без того бившееся где-то в горле, на секунду остановилось, а затем рухнуло в бездонную пропасть.

«Парочка элитных зданий на Патриарших. Балласт. Копейки. Скормит им».

Они говорили о моей кофейне. О моем договоре аренды. Для этих людей в строгих костюмах, для совета директоров и, как оказалось, для самого Руслана моя сбывшаяся мечта, мое выстраданное независимое будущее было просто куском мяса, «балластом», который можно не глядя швырнуть в пасть голодным гиенам, чтобы откупиться.

Когда двери лифта бесшумно открылись на сороковом, представительском этаже, меня уже трясло. Не от страха, а от обжигающего гнева и невыносимого чувства предательства, которое жгло грудную клетку кислотой.

В приемной царил хаос. Инна, обычно идеальная, невозмутимая помощница Руслана, похожая на робота, сейчас выглядела так, словно пережила бомбежку. Она вскочила из-за своего огромного стола. Ее безупречная гладкая укладка растрепалась, на столе мигали сразу четыре линии коммутатора, а под глазами залегли такие глубокие черные тени, что она казалась старше на десять лет.