Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 162 – Аля Герм

Он выпрямился. — Так что да. Я ухожу. Через три дня врата. У меня Институт в руках у самоуправства, адепты вызвали духа Тьмы, чтобы тот помог им выиграть в кости, а библиотекаря превратили в козу.

— И всё это потому что ты отвлёкся на войну? — Потому что я не просто воин. Я баланс, — сказал он тихо. — И пока я был здесь, вверху, внизу распустились.

Он посмотрел на них обоих. — Вельнор не накажет их. Он просто скажет: «А где твой порядок, Лассоран?»— И ты вернёшься, чтобы его восстановить. — Как всегда, — кивнул Хассиан. — Потому что я не герой. Я ответственность.

Он посмотрел на них — на императора в серебристо-стальной короне, на императрицу с золотыми прожилками под кожей, на друзей, что прошли с ним сквозь войну и не сошли с ума.

— Вы справитесь, — сказал он. — Вы огонь и лёд, а не противники, а кузница.

— А ты? — спросила Ниса. — Я вернусь вниз, — усмехнулся он. — Разберусь с адептами, которые вызвали духа Тьмы, чтобы выиграть в кости, и с библиотекарем, которого превратили в козу.

— И Вельнор будет доволен? — Он не бывает «доволен», — Хассиан пожал плечами. — Он просто перестанет смеяться.

Он шагнул ближе, чтобы на миг коснуться плеча Дагорна и провести пальцем по золотой прожилке на руке Нисы как напоминание: «я помню вас».

— Это не прощание, — сказал он. — Это «до следующего раза».

— А когда это будет? — Когда понадобится, — ответил он. — А я почувствую. Потому что часть меня всегда здесь.

Он отошёл к двери. У порога обернулся. — И да не забудьте. — Что? — Первый ребёнок мой крестник, — сказал он. — И если вы откажетесь я не превращу его в козу...Он помолчал. Взгляд скользнул по Нисе, легко, мимоходом, но она почувствовала: он видел то, чего она сама ещё не видит.—...а в Огненного Чертика. С вашими глазами, его упрямством и хвостом, что дымится, когда он врёт.

Ниса нахмурилась. — Мы пока не собираемся, — сказала она.

— А я и не спрашиваю, — Хассиан усмехнулся. — Вельнор уже подписал.

— Что? — Время покажет, — бросил он через плечо. — А я уже заказал пелёнки — чёрные. Пусть с пелёнок знает: он не чистый огонь, не чистый лёд, а нечто, что заставит мир держать пари: «сгорит или заморозит?»

Дагорн вздохнул. — Ты невыносим. — Зато вы не будете скучать, — отозвался Хассиан.

И ушёл не в тень, а в лунный свет, оставив за спиной тишину, и лёгкое, непонятное тепло в животе Нисы, которое она списала на усталость.

Хассиан ушёл.

Тишина, оставшаяся после его шагов, была иной. Не напряжённой. Не торжественной. Просто глубокой.

Ниса и Дагорн стояли у перил, плечом к плечу, молча. Внизу, на площади, народ всё ещё пел, но звуки доносились приглушённо. Мир отпустил их.

— Пойдём, — сказал Дагорн.

Она кивнула. Взяла его за руку.

Они прошли мимо опустевшего зала, мимо свечей, что уже начали гаснуть, мимо лепных ангелов на потолке.

Коридор к их покоям был тих. Ни стражи, ни слуг. Только их шаги один ритм. Дагорн открыл дверь. Впустил её первой. И закрыл за ними не на замок, а на покой.

Дагорн закрыл дверь и обернулся. Ниса стояла у камина в платье из серебристой парчи, горностай на плечах едва держался. Она смотрела на него как на того, кто всегда знал: Вельнор не оставил Эйернон во тьме. Он послал свет не как милость, а как испытание. — Ты всё ещё веришь, что он выбрал тебя? — спросил Дагорн. — Так же, как выбрал Хассиана, — ответила она. — Для баланса. Он подошёл ближе. — Хассиан его голос в Нижнем Мире. А ты… — Я его огонь здесь. В сердце Тёмной Империи. Чтобы она не забыла: даже в самой глубокой тени может родиться пламя. — И ты не боишься этого груза? — Я ношу его с тех пор, как впервые зажгла круг без слов. Вельнор не дал мне силу, чтобы я правила. Он дал её, чтобы я помнила. В воздухе повисла тишина, что нарушал лишь треск огня. — Сними это сама, — сказал он. — Медленно. Как тогда, когда ты сняла мантию перед Советом и сказала: «Я не прошу разрешения быть собой». — А ты встал и сказал: «Тогда я сделаю так, чтобы весь мир принял тебя такой, какая ты есть». — Потому что Вельнор подарил тебя не только мне. Он подарил тебя всей империи как напоминание: тьма без света — не порядок, а могила. Она распустила волосы, рыжие пряди упали на плечи. — Сегодня я не носительница. Сегодня я твоя.