Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 163 – Аля Герм

Она потянулась к завязкам платья. Развязала первую ленту. Потом вторую. Ткань скользнула по телу, упала на ковёр. Горностай соскользнул следом. Она осталась в белом шёлковом белье, вышитом золотыми нитями. Золотые прожилки под кожей мерцали в свете свечей. Он расстегнул мундир из чёрного бархата, сбросил на пол, следом рубашку. Подошёл ближе. Его пальцы коснулись её спины, медленно скользнули вниз. — Разреши? — спросил он, касаясь завязок на её белье. — Ты всё ещё спрашиваешь? — Всегда.

Он расстегнул бельё, но не снял сразу. Просто провёл ладонью по её животу, груди, шее. Почувствовал, как участилось дыхание. — Ты дрожишь, — сказал он. — От тебя, — выдохнула она. — Только от тебя.

Он целовал её губы, шею, ключицы, грудь. Каждое прикосновение было медленным, знающим. Она обвила его шею, притянула ближе. — Хорошо? — спросил он, входя в неё. — Всегда хорошо с тобой, — прошептала она, обвивая его ногами.

Его движения были ровными, глубокими. Они давно знали друг друга — тело, ритм, язык без слов. Из горла вырвался тихий стон. — Да… — прошептала она. — Так…

Он наклонился, поцеловал её губы. Её дыхание сбилось. Тело напряглось. — Я…— Отпусти, — прошептал он, прижимая лоб к её лбу.

Она отпустила. Весь мир сжался в один миг тихий хриплый выдох, дрожь в пальцах, тепло, разливающееся внутри. Он не остановился. Просто держал, пока волна не прошла.

Только потом позволил себе. Глубоко. Тихо. Без звука.

Они оба лежали молча. Слушали, как бьются два сердца.

Она прижалась щекой к его груди, слушая, как бьётся сердце — ровно, глубоко, без тревоги. — Ты моя, — прошептал он, целуя её в лоб. — Я — твой.

Она не ответила. Просто закрыла глаза. Дышала. Жила. Была.

Он смотрел на неё долго. На рыжие пряди, рассыпанные по подушке. На золотые прожилки, мерцающие в свете догорающих свечей. На губы, чуть приоткрытые во сне.

«Это и есть победа, — подумал он. — Не трон. Не корона. А это — тишина между двумя сердцами, что наконец-то бьются в такт.»

Он потушил последнюю свечу. Лёг рядом. Обнял.

И впервые за всю свою жизнь заснул с мыслью, что завтра будет таким же светлым, как сегодня.

Сады дворцаСто лет. Для эйернонской аристократии время, достаточное, чтобы заросли шрамы войн, но недостаточное, чтобы время оставило глубокие следы на их чертах. В Объединённых садах, разбитых на месте старого плаца Императорского дворца, цвели валландарские ледяные маки, соседствуя с алыми эйернонскими розами. Воздух был мягким и прозрачным, пахнущим влажной землёй, цветами и миром. Под раскидистым деревом, чьи серебристые листья отдавали лёгким магическим свечением, сидели двое. Дагорн, его поза по-прежнему была позой воина, а во взгляде читалась не возрастная усталость, а мудрость, обретённая за век правления, положил руку на руку Нисы. Её рыжие волосы, как и столетие назад, пылали медью в лучах заходящего солнца. — Смотри, — тихо сказала Ниса, указывая взглядом на поляну перед ними. Их дочь, Астрея, девочка на вид пяти лет, была первым и единственным ребёнком в истории мира, рождённым от союза Ледяного Дракона и Феникса. Такой брак считался невозможным ещё при жизни их предков — стихии были слишком враждебны, кровь — несовместима. Но они нашли путь. И теперь она живое доказательство того, что баланс возможен даже там, где царила вечная ненависть. Её глаза чёрные, как у отца, без единой искры света, но полные глубины. Её волосы рыжие, как у матери, с золотистыми всполохами, будто в них горел закат. А в ладонях не просто огонь и не просто лёд, а нечто большее: пламя, что может замерзать, и иней, что умеет гореть. На её ладони танцевал маленький, послушный огонёк, принимая формы то птицы, то цветка, то смеющегося человечка. Внезапно она надула щёки, выпустила воздух от чего огонёк пискнул и превратился в мышку. — Мам! — закричала она, картавя, — он опять убегает! Ниса встала, подошла, опустилась на колени, обняла дочь. — Потому что ты дуешь, как котёл, — прошептала она, прижав девочку к себе. Астрея обвила руками шею матери, прижалась щекой к плечу, вздохнула. — Я устала быть огнём, — прошептала она. — Ты можешь просто быть Астреей, — ответила Ниса, погладив её по спине. В этот момент Дагорн подошёл, опустился рядом, обнял их обоих. — Устала? — спросил он, голос тихий, только для них. — Да, — сказала Астрея, не отрываясь от матери. — Все хотят, чтобы я была чудом. — А ты наша дочь, самое большое чудо на свете, — сказал Дагорн, поцеловал её в макушку. — Больше ничего не нужно. Она улыбнулась, вылезла из объятий, встала, посмотрела на них. — Вы лучшие мама и папа, — сказала она. — Лучше, чем у Шарха! — У Шарха есть папа? — усмехнулся Дагорн. — Есть! — заявила Астрея. — Дядя Хассиан! — Тот самый чёрный ворчун, что сказал: «Если ты сожжёшь мои свитки, я сожгу твои косички»? — Он! — засмеялась она. — А потом сам потушил огонь и дал мне конфету! — Он тебе конфету дал? — удивился Дагорн. — Ну, угольную… Но она блестела! Она бросилась бегать по саду, огонёк снова зажегся в ладони. — Она не боится, — заметил Дагорн, и в его голосе звучала бездна нежности и гордости. — В её возрасте ты уже спалила бы полсада. — В её возрасте, — мягко парировала Ниса, — её мать считала свой дар проклятием. А её дочь видит в нём игрушку. Разве это не главный итог? Их труд был колоссальным.