Книга Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини, страница 16 – Андрей Любимов

Сумерки опустились рано. Параска ушла, сердито забрав ведро и ворча себе под нос, что ей не заплатят и за Страшным судом. Последний покупатель — старичок с трясущимися руками — ушёл после семи. Елизавета заперла дверь, опустила шторку на витрине и, прежде чем взяться за лампу, прислушалась.

Тишина.

Сегодня она не казалась успокаивающей.

Елизавета вернулась в потайную кладовую с твёрдым намерением наконец разобраться хотя бы в одном: что именно заказывала княгиня и что за шифр использовала Лиза. Она вынесла тетрадь «Частные заказы», обычную книгу продаж и ещё несколько листов с рабочими пометами. Разложила всё на столе. Начала искать совпадения.

Через час у неё появилась первая зацепка.

Лиза шифровала не названия составов целиком, а их назначение. Внешняя книга писала безобидное — «капли укрепляющие», «микстура вечерняя», «средство от слабости». Внутренняя тетрадь рядом ставила значок и помету, иногда одну букву, иногда цифру. Повторяясь, они начинали складываться в систему. «Сер. № 4» шло рядом с жалобами на сердцебиение и слабость. Перечёркнутая звезда — рядом с пометами об осторожности и выдаче только лично в руки. А рядом с двумя последними заказами княгини стояла совсем другая отметка — маленький круг с точкой внутри.

Она видела его прежде. Где? Елизавета закрыла глаза, перебирая образы.

Не в книге. Не на упаковке. На письме? Нет. На медальоне.

Она резко открыла ящик стола и достала маленький плоский медальон, найденный ночью. На его потемневшей крышке действительно был выгравирован тот же знак — круг с точкой. Совпадение исключалось.

Сердце ударило быстрее.

Лиза либо принадлежала к какой-то системе условных знаков, либо этот медальон служил ключом к частным заказам. Елизавета попыталась открыть крышку ногтем. Не поддалось. Тогда ножом для бумаги — осторожно, чтобы не сломать. Раздался тихий щелчок.

Внутри оказался не портрет и не локон, а крошечный, сложенный несколько раз кусочек тончайшей бумаги. Развернув его, она увидела всего два слова и число:

«Гороховая, 17».

И ниже:

«После вечерни».

Никакой подписи.

Елизавета выпрямилась и медленно оглядела комнату. Гороховая — это здесь. Или рядом. Семнадцатый дом? Склад? Чужая квартира? Место встречи? И почему записка спрятана в медальон, а медальон лежит в ящике, словно его забыли убрать в последний момент?

В этот миг за дверью что-то шевельнулось.

Не стук. Не шаг. Очень лёгкое движение, как если бы кто-то случайно задел створку.

Елизавета мгновенно погасила лишнюю свечу и замерла.

Дом стоял тихо. Печь потрескивала. На улице проехали сани. Потом — снова тишина.

Она поднялась, бесшумно подошла к стойке и прислушалась. Замок был заперт. Окна закрыты. Но ощущение чужого присутствия уже вошло в неё, и теперь от него нельзя было отмахнуться.

Медленно, не отрывая взгляда от двери, она отступила к потайной кладовой и вынула оттуда ту самую тетрадь с частными заказами. Если за ней придут, возьмут прежде всего её. Эта мысль возникла без логической цепочки — как итог всех предыдущих наблюдений.

Куда спрятать?

Под печь — слишком просто. В шифоньер — первое место обыска. Под матрас — глупо. Елизавета окинула взглядом полки и вдруг заметила среди пустых коробок высокую жестяную банку с выцветшей надписью на латыни. Судя по весу, пустую. Она раскрыла крышку, свернула тетрадь не без усилия и опустила внутрь. Банку поставила на дальнюю полку среди десятка таких же.