Книга Наследник пепельного клана, страница 15 – Андрей Любимов

— Немного. Большую часть изъяли из открытых фондов. Но кое-что осталось в частных конспектах. Я не была уверена, что это правда.

— Теперь уверены?

— Теперь — да.

Он отступил от стола на шаг. В комнате вдруг стало душно. То ли от ламп, то ли от боли, то ли от мысли, что дом ещё не до конца пуст и в нём уже собрались люди, у каждого из которых есть своя причина не сдаться.

Это было опасно.

Это было почти приятно.

Почти — потому что приятные чувства в его положении обычно кончались кровью.

— Еда есть? — спросил он.

Марфа Егоровна возмущённо всплеснула руками.

— Он стоит тут бледный как похоронная простыня, с ядом в крови, и только сейчас интересуется едой.

— Значит, я точно жив, — ответил Алексей.

— Садись. Я принесу.

— И крепкий чай, — бросил Клим.

— Сам себе принеси, если рот не отсох.

Она ушла, продолжая ворчать уже в коридоре. Клим двинулся следом, но у двери обернулся:

— После еды покажу, что осталось от охраны дома. Если не рухнешь.

— Не рухну.

— Сегодня все слишком любят это слово, — буркнул он и вышел.

Они с Верой остались вдвоём.

Ветер ударил в окно так, что стекло дрогнуло в раме.

— Вы не похожи на человека, который рад возвращению домой, — сказала она.

— А я и не рад.

— Почему тогда вернулись?

Он посмотрел на неё.

Вопрос был прямой. Хороший вопрос. Опасный своей простотой.

— Потому что сегодня мне очень наглядно объяснили, что мёртвым меня считать не хотят, — сказал Алексей. — А если твои враги боятся даже твоего имени, значит, с именем ещё можно работать.

Вера медленно кивнула.

— Это тоже похоже на архивную логику.

— Это похоже на выживание.

Она опустила глаза к бумагам.

— Я видела старые фотографии дома.

— И?

— На них он выглядел так, будто люди внутри верили, что останутся здесь навсегда.

Алексей подошёл к окну. Снаружи сумерки окончательно легли на парк. Где-то между деревьями качался одинокий фонарь у служебной дорожки — слабый, жёлтый, почти бесполезный.

— Самые прочные дома рушатся именно тогда, когда в них начинают верить как в вечные, — сказал он.

Вера хотела ответить, но в этот момент из коридора донёсся глухой удар.

Не случайный.

Не бытовой.

Тяжёлый, будто что-то массивное с силой впечатали в дерево.

Они оба замерли.

Следом прозвучал второй удар — уже ближе, со стороны западной лестницы.

Вера резко сняла очки.

— Это из подвала, — сказала она.

Дверь распахнулась, влетел Клим с револьвером в руке.

— Все на месте? — бросил он.

— Что это? — спросил Алексей.

Третий удар прокатился по дому снизу вверх, и пол под ногами едва заметно дрогнул.

Марфа Егоровна появилась в коридоре с подсвечником и совершенно убийственным лицом.

— Если это опять посыпалась кладка, я лично придушу дом голыми руками, — сказала она.

Клим не отвёл взгляда от западного крыла.

— Это не кладка.

— Откуда знаешь?

— Потому что кладка не бьёт изнутри по три раза подряд.

Тишина, наступившая после этих слов, длилась всего несколько секунд.

А затем снизу донёсся скрежет.

Долгий, влажный, каменный.

Словно где-то под усадьбой очень медленно отодвинули плиту, которую не трогали много лет.

Алексей почувствовал, как под кожей на миг шевельнулся пепельный жар.

Дом отозвался.

Не памятью.

Ожиданием.

— Фонари, — сказал он.

Клим усмехнулся углом рта — коротко, зло.

— Вот теперь ты действительно вернулся.