Книга Наследник пепельного клана, страница 2 – Андрей Любимов

— Господин Пепельный, — произнёс князь Ратский, когда Алексей подошёл ближе. Голос у него был тёплый, почти сочувственный. Тем отвратительнее. — Мы уже начали думать, что вы не приедете проститься.

— Чтобы кто-то другой простился вместо меня? — Алексей остановился в нескольких шагах от помоста. — Это было бы чересчур любезно даже для вас, князь.

В зале кто-то тихо хмыкнул. Дмитрий Ратский едва заметно приподнял бровь.

— Сегодня день скорби, — мягко сказал князь. — Я бы не хотел превращать его в сцену.

— Тогда не превращайте.

Несколько человек опустили глаза. Несколько, напротив, с интересом подались вперёд. Скандал обещал быть лучше поминальной службы.

Чиновник из палаты наследий прочистил горло.

— Раз уж все заинтересованные лица в сборе, предлагаю начать официальную часть. По указу губернского управления и на основании документов, подтверждающих пресечение мужской линии рода Пепельных…

— Ложь, — спокойно сказал Алексей.

Чиновник замолчал. В часовне стало так тихо, что было слышно, как где-то наверху в куполе трещит воск.

— Простите? — уточнил он.

— Вы начали с лжи. Мужская линия рода Пепельных не пресечена. Я стою перед вами. Живой. С родовым кольцом. С записями в герольдии. С признанным правом крови.

Секретарь машинально перелистнул бумаги. Баронесса Лигина прищурилась, будто прикидывала стоимость драки ещё до её начала.

— Ваш статус оспаривается, — вмешался нотариус Гримов. — После событий шестилетней давности…

— После резни шестилетней давности, — поправил Алексей.

Князь Ратский вздохнул с видом человека, вынужденного терпеть чужую невоспитанность.

— Молодость всегда цепляется за резкие слова. Но государство опирается на документы, а не на эмоции.

— Забавно слышать это от человека, рядом с которым документы всегда появляются очень вовремя.

Теперь уже хмыкнули громче. Один из офицеров отвернулся, чтобы скрыть усмешку. Дмитрий Ратский медленно повернул голову к отцу, но князь лишь сложил руки за спиной.

— Господин Пепельный, — голос чиновника стал суше. — Вам предоставят право высказаться после оглашения акта. Прошу не нарушать порядок.

— Оглашайте, — сказал Алексей.

И акт огласили.

Сухим, безличным языком. С перечислением дат, смертей, пожаров, долгов, арестов имущества, временного попечительства и итогового решения: род Пепельных фактически прекратил существование как самостоятельная сила; оставшиеся земельные участки, домены, акции в городских энергосетях и право на старую усадьбу подлежат окончательной передаче в доверительное управление княжескому дому Ратских до дальнейшего решения губернской палаты.

Каждая строка звучала как удар лопатой по крышке гроба.

Когда чтение закончилось, чиновник поднял глаза.

— Вы желаете что-либо заявить?

— Желаю, — ответил Алексей.

Он поднялся на помост без приглашения. Охранник дёрнулся, но князь Ратский чуть заметно качнул головой. Пока им было выгодно выглядеть законниками.

Алексей положил трость на стол, снял правую перчатку и развернул ладонь вверх.

На коже, у основания большого пальца, виднелся старый родовой знак — выжженный в детстве обрядом признания наследника. Обычно такие знаки бледнеют, если кровь рода теряет силу. Его знак был тусклым, почти пепельным. Но он был.

— Здесь собрались люди, которым очень хочется назвать мой род мёртвым, — сказал Алексей. — Я их понимаю. С мёртвым родом удобно. Он не требует долгов. Не задаёт вопросов. Не спорит, куда делись активы. Не вспоминает, кто именно первым вошёл в его дом после пожара.