Книга Наследник пепельного клана, страница 23 – Андрей Любимов

Клим медленно кивнул.

— Ну что ж. Теперь мне всё нравится ещё меньше, зато логика появилась.

Вера сняла очки и потёрла переносицу.

— Это объясняет зачистку архивов, — сказала она. — Если бы сохранились исходные договоры по резервному сопряжению и правам на кольцо, любой серьёзный аудит показал бы, что передача шла с нарушениями. Не сразу, не в один день. Но показал бы.

— Значит, они не просто украли у нас дом, — сказала Марфа Егоровна. — Они поставили на наши кости собственную лестницу.

Алексей взглянул на письмо отца, вложенное в папку. Оно оставалось неразвернутым.

Он открыл его последним.

Почерк Николая Пепельного был ровным, как всегда. Чётким. Без истерики. Именно это и ударило сильнее всего.

Алексей,

если ты читаешь это, значит, либо я опоздал, либо оказался прав слишком рано.

Не доверяй тем, кто предлагает сохранить тебе имя ценой полномочий. Имя без узла — это витрина для похорон.

Наш род ломают не за долг и не за старую вражду. Нас выводят из сопряжения. Как только признают линию пресечённой, Ратские получат временную руку, Вельские — фактическое питание, а третья сторона — доступ к городскому хребту без прямой подписи.

Если у тебя хватит силы добраться сюда, значит, линия жива. Тогда помни главное: долг Вельских — не деньги. Это повод открыть старые соглашения на высшем клановом совете. Только там можно заставить их отвечать не перед губернией, а перед равными.

Туда тебя попытаются пустить только слабым, виноватым или обречённым. Не соглашайся быть ни тем, ни другим.

И ещё. Проверь южную дугу. Если я не ошибся, первый удар будет не по нам. Он уже идёт через город.

Алексей перечитал последние строки дважды.

Южная дуга.

Он резко повернулся к карте на стене.

На ней южное распределительное кольцо было помечено тонкой чёрной линией и двумя свежими отметками — явно внесёнными позже основных записей. Одна приходилась на старую промышленную территорию Вельских. Вторая — на резервную магистраль, ведущую к административному кварталу губернской столицы.

Если южную дугу перегружали или перетягивали незаконно, дело уже было не в мести и не в наследстве. Это был риск аварии уровня, после которого в городе начинаются отключения, пожары, обрушения защитных контуров, а затем очень быстрые политические решения под видом спасения порядка.

— Что там? — сразу спросила Вера.

— Отец пишет про южную дугу, — сказал Алексей. — И если он прав, кто-то использует наш прежний контур так, будто законный держатель уже не имеет голоса. Это не просто кража наследства. Это захват городской инфраструктуры.

Клим тихо выдохнул сквозь зубы.

— Значит, война у нас не семейная.

— Нет, — сказал Алексей. — Уже нет.

Эта фраза повисла в воздухе, меняя всё. Даже тишина в хранилище стала другой.

До этого он возвращался за своим именем.

Теперь стало ясно, что имя — только дверь.

За ней лежали узлы, долги, доступы, право включать и отключать целые районы, право ломать чужие схемы и, главное, право мешать тем, кто уже почти договорился поделить город без него.

Марфа Егоровна поднялась из кресла и подошла к столу.

— Тогда слушай меня внимательно, Алексей, — сказала она. — Если раньше я ещё могла надеяться, что мы отвоюем часть дома, покажем бумаги, найдём лазейку и переживём тихо, то теперь нет. С таким набором ты либо вернёшь себе род, либо тебе вскроют горло в ближайшие недели. Третьего я не вижу.