Книга Там, где крадут сердца, страница 112 – Андреа Имз

Еще один Зацепленный пробрался к Бэзилу и помог ему подняться; в суматохе никто не заметил кота, который ловко схватил зубами кожаную сумку писца. Лавируя в целом лесу ног, Корнелий принес сумку мне и уронил у моих ног.

Я вытащила бумаги и стала быстро перебирать их.

Бэзил был из тех педантов, кто тут же замечает, что с их персоной что-то не так, так что надо было поскорее вернуть сумку на место.

Большинство записок – мелким, с завитушками почерком Бэзила – содержали примечания и кодовые цифры, но одна бумажка отличалась от прочих. Карта, начерченная зелеными чернилами на бурой бумаге вроде той, в какую заворачивают мясо, и имя: Уточная Ведьма.

Под бумажкой обнаружились несколько копий – исполненные синими чернилами, они содержали пометки рукой Бэзила, так что я, не испытывая особых угрызений совести, забрала оригинал себе.

— Ой, у вас из кармана выпало. – Я наклонилась, словно подбирая бумаги с пола и надеясь, что карта, которая лежала в кармане юбки, не выдаст меня.

— Спасибо, – рассеянно сказал Бэзил, вытирая лицо платком; бумаги он взял не глядя.

Я почувствовала в кармане тяжесть Корнелия – кот шмыгнул на место, быстрый и тихий, как шепот.

И тут входная дверь разлетелась на части, но не под напором ветра или волны огня; она словно сгнила в тысячу раз быстрее обычного, в одночасье став темной и сырой, как перегной в лесу, и густой лужей растеклась у порога. Все произошло без единого звука, как происходит разложение, и таверну заполнил затхлый запах, какой бывает в забытой комнате, которая долго простояла закрытой.

Может быть, поэтому никто не оборачивался, пока не вошла первая волшебница, сияющая, как комета, и по таверне разлились свет и аромат. За ней вошли остальные.

Все произошло так быстро, что Зацепленные казались застывшими. А может, они и правда замерли, невольно очарованные красотой этих женщин, тем, как звенели браслеты, как покачивались юбки, как развевались, подобно громадным крыльям, плащи за спиной. Меня они, честно сказать, ослепили с первого же взгляда.

Все было как на картине вроде «Ангелов Смерти». Волшебницы казались именно такими – царственные, разгневанные. А потом снова началось движение: Зацепленные пришли в себя и принялись разбегаться, жалкие, как тараканы, спасающиеся от башмака.

Последней вошла Кларисса. Она улыбнулась нам, словно благословляя, и вскинула руки.

Первой упала Эм, разевая рот, как выброшенная на сушу рыба, и прижимая морщинистые, унизанные кольцами пальцы к груди.

Все метались по сырой комнатушке, наполненной теперь испарениями плесени и разложения, резким запахом пота, выступившего от ужаса, и примесью странного металлического запаха волшебства. Никто не остановился помочь Эм, хотя спасти ее было уже нельзя.

Волшебница изогнула пальцы, словно и правда собралась сорвать яблоко с ветки, и то, что осталось от старого сердца, устремилось в ее протянутую ладонь, похожее на ленты на майском шесте – красное, черное и отвратительно зеленое. Почти красивое, если не знать сути происходящего и если не обращать внимания на разлившийся по таверне жуткий запах смерти.

Зацепленные валились один за другим. Пожилая дама рухнула, не издав ни звука. Когда поразили Бэзила, у него упали очки, и его лицо сделалось беззащитным. Нэту удалось убежать далеко, но этого оказалось недостаточно.