Книга Там, где крадут сердца, страница 113 – Андреа Имз

Какой же он был юный. Мне вспомнился его рассказ о том, как мать била и ругала его и какой совершенной и любящей по сравнению с ней показалась ему волшебница. Нэт упал и свернулся, как малыш, который прилег поспать.

Волшебницы выхватывали из Зацепленных жалкие остатки сердец: последние гниющие исчезающие малые кусочки, за которые их хозяева так долго цеплялись в надежде излечиться. Клочья сердец летали по всей таверне, словно обрывки пряжи на колесе. Все было как в кошмарном сне.

Корнелий, не заботившийся больше о том, чтобы оставаться в укрытии, выпрыгнул из кармана и куснул меня за ногу, призывая бежать. Я схватила Колина за руку, и мы втроем бросились к черному ходу. Точнее, бросились мы с Корнелием – у Колина заплетались ноги.

Он сильно замедлял наши передвижения, но я готова была во что бы то ни стало защитить его. Колин стал в моих глазах воплощением всего, во что я могу превратиться, если не поберегусь, и я не желала бросать его.

Кларисса заметила меня. Острый взгляд зеленых глаз вонзился мне в спину, как нож. Я невольно обернулась, чтобы посмотреть на нее, притянутая сосредоточенным выражением ее лица, ее красотой, и увидела, как она протянула украшенный кольцами палец с раскрашенным ногтем, который казался мне неестественно длинным и заостренным, и указала на меня.

Я ждала, когда мое собственное сердце вырвется из груди яркой лентой. Кларисса явно ждала того же, и некоторое время мы таращились друг на друга в почти комическом недоумении: ничего не происходило. Потом волшебница испустила вопль и согнулась, схватившись за живот, словно желудок ее вдруг свело болезненной судорогой.

Я понятия не имела, что с ней, но ее замешательство и боль давали нам фору. Я толкнула Колина по лестнице перед собой, пока Кларисса не погналась за нами.

Поднявшись по ступенькам, я задумалась. Что дальше? Мы не в Доме волшебного делателя, «думать вбок» тут не получится.

Можно спрятаться, а можно выпрыгнуть в окно и убежать. Насколько я понимала, других путей к спасению у нас не было, да и эти оба ни к чему бы не привели. Если мы спрячемся, нас найдут, а догнать сумеет даже самая медлительная волшебница. Я задумалась, стоя у открытого окна. Когда Колин схватил меня за руку, я подскочила на фут – решила, что до меня добралась Кларисса.

— Оставь меня здесь, – проскрипел он.

Я в первый раз за весь день услышала его голос. Я потянулась к нему, но Колин отдернул руку – холодную, как я заметила по его хватке.

— Не будь дураком! – шепотом закричала я. – Она убьет тебя!

— Он и так уже мертвец, – сказал Корнелий, который ждал у моих ног. – Он прав. Нам надо идти.

Да и мы тоже могли считать себя мертвецами. Непонятно только, почему еще не умерли.

— Я не могу его бросить, – сказала я.

Но я уже слышала и даже ощущала, как Кларисса поднималась по лестнице; жар медленно нарастал, словно поднималось само солнце. Я в последний раз с беспомощным отчаянием взглянула на Колина и оставила его. Неграциозно выпрыгнула в окно, шлепнулась, как мешок картошки, чудом не подвернув лодыжку. Корнелий, конечно, приземлился легко, как горстка пепла.

Мы бежали по нелепо обыкновенным улицам, сырым, вонючим – пока мы были в таверне, пошел дождик. Бежали со всех ног, точнее, я бежала со всех ног, Корнелию же приходилось замедлять шаг, чтобы не отрываться от меня.