Книга Там, где крадут сердца, страница 92 – Андреа Имз

— Но они знают, что вы в городе! Вы сами говорили, что последовали сюда за ними. Джол рассказывал, как он неделями спал на крыльце у волшебницы!

— Они не знают, где мы сейчас, не знают, что мы делимся сведениями друг с другом, – пояснил Бэзил. – Как ты думаешь, почему мы держим наши собрания в такой тайне?

— То есть вы прячетесь от них?

— В некотором смысле да, – ответил Бэзил. – Ради нашей собственной безопасности. Полагаю, они позволяют нам оставаться в городе, пока мы их забавляем, прислуживаем им или когда они на время забывают о нас. Но если от них не прятаться, они вернутся за нами. Чтобы использовать то, что осталось. Думаю, им проще употребить сердце, которое они уже зацепили. Хлопот меньше. И когда они вернутся за кем-нибудь из нас… Мы против них бессильны. Потому что в глубине души именно этого мы и хотим. – И он стал смотреть, как тело Джола в мешковине выносят в дверь. – Разложение теперь разъедает тела быстрее, чем раньше. Поначалу процесс был медленным, он занимал недели, месяцы, но теперь счет идет, кажется, на дни. Мы должны выяснить все, что сможем, и чем скорее, тем лучше. Пока судьба Джола не постигла еще кого-нибудь из нас. Бедняга Джол. Если бы ему удалось дожить до того дня, когда мы отыщем сердца и отнесем их к тому знахарю… Он так надеялся.

— Вы продолжаете считать, что сможете исцелиться сами? Те, кто остался?

— Я в этом уверен. Надо только найти сердца на замену. – И Бэзил быстро вытер руки о жилет.

— Как зовут того, кто берется вылечить – или заменить – сердца?

— Пока я держу это в тайне.

Бэзил легонько постучал себя по носу, давая понять, что я излишне любопытна. Мне захотелось врезать ему. Я решила до поры не говорить о найденном сердце. Задерживаться в таверне не хотелось. Здесь пахло разложением.

* * *

Я точно рассчитала время. Боль еще не завладела мной полностью, но я чувствовала, что она выжидает, едва слышная, но настойчивая, похожая на тупую мигрень, которая не обнаруживает себя в полной мере, а прячется в глубине глазниц и не дает ясно мыслить.

Выйдя из таверны, я окликнула еще одного извозчика и взгромоздилась на сиденье. Я нервничала и вертелась в тряском экипаже, мне хотелось, чтобы возница погонял быстрее. Я то и дело посматривала на часики.

Интересно, как там, в деревне, Дэв? Если верить Бэзилу и прочим, его дни сочтены. Сколько сердца у него осталось? Неужели он тоже покрыт этой ползучей дрянью? Надо было разговорить его. Надо было узнать все, что можно, пока у меня была такая возможность.

Теперь-то я сочувствовала несчастному дураку не в пример больше. Какие долгие беседы я стану вести с Дэвом Пестом, если только вернусь когда-нибудь в родную деревню!

Когда я добралась до улиц, располагавшихся выше по холму, мне хотелось одного: опуститься на свою мягкую черную кровать, дать отдых измученному телу и позволить мыслям замедлить неумолимый бег настолько, чтобы я смогла поспать до завтрака. Такого долгого дня у меня, кажется, еще не выдавалось.

По моим расчетам, сейчас меня уже должна была терзать сердечная боль, но, входя во внутренний двор, я все еще чувствовала себя весьма бодро.

Корнелий ждал меня на пороге, распушив хвост, как бутылочный ершик, и глаза его были больше и желтее обычного.

— Ты где была? – спросил он.