Книга Сера, страница 248 – Калли Харт

Он подошел и опустился перед троном на колени, сверкнув золотом в кривой, неловкой ухмылке. Его голос громко и четко разнесся по залу, когда он сказал:

— Меня зовут Фоули Брайерстоун, и я пришел, чтобы служить моей королеве.

Но недоверчивое выражение его лица говорило совсем о другом.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, полукровка».

Саэрис

— Отверженный! Отверженный! – Крики звучали оглушительно.

Таладей резко обернулся, слишком ошеломленный, чтобы говорить. Фишер рядом со мной прикрыл рот ладонью и тихо рассмеялся.

— Ты определенно знаешь, как подлить масла в огонь, – с усмешкой сказал он. – Тебя это веселит?

— Нет! Не веселит, Фишер. Это чертовски напрягает!

Казалось, что Фоули разделял мои чувства. Стоя на коленях, он вздрагивал каждый раз, когда что-то попадало в его спину: высокородные кидали в него чем попало. Едой. Столовыми приборами. Туфлями. Мимо просвистела тарелка, и вот тут мне пришлось подвести черту.

— Хватит! Всем сесть, – прорычала я. – Я нарекаю Фоули Брайерстоуна другом этого трона!

Этого оказалось достаточно. Все остальное сделал за меня указ, который я издала во время своей коронации. Ни один подданный Кровавого двора не мог причинить вред тому, кого я назвала другом. Семь коротких слов обеспечили неприкосновенность Фоули. Больше никто и никогдав Аммонтрайете не тронет его и пальцем.

— Что это за фарс? – Примечательно, что до сих пор Алгат отсутствовала в зале. Она протиснулась сквозь толпу высокородных и оттолкнула Таладея с дороги, торопясь добраться до Фоули. Она обошла вокруг отверженного вампира, и ее маленький черный кот-тень крался у ее ног. Гуру мяукнул, увидев Фоули, выгнулся дугой и потерся головой о его бедра. Алгат заметила это и зарычала. Она оскалила пожелтевшие, похожие на крысиные, зубы и пнулакота. Удар, несомненно, причинил бы вред, если бы Гуру не превратился в клубящуюся тень за мгновение до того, как нога вампирши коснулась его бока, – существо, очевидно, не впервой уклонялось от ее ботинка.

— Он не может здесь находиться, – кипела Алгат, тыча пальцем в Фоули.

— Такова моя воля.

Щеки Фоули вспыхнули ярким румянцем. Кончики ушей тоже. Гуру снова обрел форму, вскочил к нему на колени и принялся выпрашивать ласку. Вампир, казалось, не знал, что делать и куда смотреть. Он гладил кота по голове, не встречаясь ни с кем взглядом.

Ведьма шипела от ярости. Она напомнила мне одну из тех старух, что стояли у «Дома Калы», плевали в людей, выходивших из здания, и говорили, что их души попадут в ад за блуд и пьянство.

— Он не может служить Кровавому двору! Каким образом, если он отказался присягнуть на верность Санасроту?

Алгат поняла, что ее довод несостоятелен, как только привела его. Ее слезящиеся глаза переместились на Хазракса, который стоял на одной из вершин звездной мозаики под возвышением, не двигаясь и не говоря ни слова. Длинные руки лорда прятались в рукавах мантии. Алгат уже знала, что я собираюсь сказать.

— Хазракс не является членом этого двора. Он не присягал на верность Санасроту или кому-либо из присутствующих здесь вампиров, и тем не менее уже много веков он продолжает быть лордом Полуночи.

— Да, но это…