Книга Сера, страница 66 – Калли Харт

— Запечатай их, Саэрис. Если ты этого не сделаешь…

— Что? Что случится, если я не сделаю этого?

Боль была уже слишком сильной. Едкий дым поднимался от рун на тыльной стороне моей правой ладони; моя плоть горела. Я с ужасом наблюдала, как знаки светятся, все глубже и глубже погружаясь в кожу, словно клеймо. Волдыри вздымались, распространяясь по руке. Это было хуже, чем удар мечом в живот. Боль стала невыносимой. Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам.

— Эдина! Что ты делаешь?

— Не я, не я. Я сделала все, что могла. – Она с сожалением вздохнула. – Остальное… зависит от тебя.

— Эдина, помоги мне!

— Найди книгу. Книгу… – Белки ее глаз начали проясняться – будто ил оседал куда-то на дно, оставляя воду кристально чистой. Она исчезала.

— Эдина? Эдина!

Дверь спальни с грохотом распахнулась.

Боль исчезла. Моя рука… она была в порядке. Руны больше не жгли кожу. Волдыри исчезли. Божественные узы выглядели нормально.

— Оша?

Я уронила безжизненную руку Лейн и повернулась лицом к возлюбленному. Фишер стоял у двери, его лицо было белым как полотно, а кожаные доспехи забрызганы грязью.

Голос звучал хрипло, когда он спросил:

— Почему ты звала мою мать?

Саэрис

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты такая бледная.

Последний час Фишер суетился вокруг меня, будто наседка. Он слышал, как я выкрикивала имя Эдины. Имя его матери. На мгновение я подумала, не стоит ли придумать оправдание, какую-нибудь другую причину, чтобы объяснить, почему я звала ее, – казалось жестоким рассказывать ему о случившемся, не понимая, что произошло на самом деле, – но эта мысль, даже не успев сформироваться до конца, была отброшена. Фишер заслуживал того, чтобы знать.

Единственное, о чем просила меня Эдина, – не рассказывать ему о книге. Я выполнила ее просьбу и сохранила это в тайне. Мне не было дела до загадочной книги. Гораздо больше меня волновало то, что она сказала по поводу моих рун. Боль, которую я испытала в спальне Эверлейн, не была обычной. Казалось, что она сжигает не только тело, но и душу. Как будто река магии, текущая сквозь меня, загорелась и собралась уничтожить мою сущность. Это было ужасно… и я не хотела, чтобы это повторилось.

— Да, я уверена. Я в порядке, – сказала я. – Просто немного потрясена, вот и все.

Мы собрались в библиотеке Калиша. Рен все еще находился в Иррине, ожидая, когда последние ивелийские войска, спасающиеся от наступающей гнили, достигнут пункта сбора ниже по реке. Лоррет отправился помочь ему организовать укрытие для воинов, чьи дома были уничтожены во время нападения.

Те Лена, Мейнир и Ишабаль не отходили от меня ни на шаг с тех пор, как Фишер послал за ними. Когда мы пришли, Кэррион уже был в библиотеке и читал книгу, развалившись на мягком диване у камина. Он не сдвинулся с места ни на дюйм. Вся забота, которую он проявил о моем самочувствии, выразилась в изогнутой брови, быстром взгляде сверху вниз и двух вопросах, которые нельзя было назвать ни тактичными, ни доброжелательными: «Она заразна?» и «С ней все будет в порядке, когда она что-нибудь съест. Во сколько ужин?».

С тех пор он был погружен в чтение.

— Хотела бы я знать больше обо всем этом, – сказала Те Лена, сжимая переносицу. – Прошло много времени с тех пор, как я была так прискорбно необразованна в каком-то вопросе. Даже справиться с ртутью внутри Фишера кажется проще, чем с этим. Существовало множество источников, содержащих описания реальных случаев заражения ртутью и рассказывающих, как его излечить. Но люди Беликона были дотошны, когда вычищали из королевства любую информацию об алхимиках и их силах. В здешней библиотеке об этом ничего нет. В архивах Зимнего дворца тоже ничего. Мейнир провел годы в архивах, прежде чем мы встретились. У него был личный интерес к алхимикам и их способностям. Его всегда восхищали утраченные искусства. Он говорил, что из книг пропадали целые главы, если там просто упоминалось слово «алхимия».