Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 91 – Алекс Джиллиан

Дамир тут же притих, отпустил целительницу и крутанулся к Мирославе.

— Прости, Златка, я… — виновато пробормотал он, взлохматив пятерней пшеничные волосы. — Я вообще не о том. Они же врут на каждом шагу. Отец не стал бы рисковать жизнью… Не стал!

Дамир опустил голову, и его плечи бессильно поникли. Ярость, еще недавно горевшая в его глазах, сменилась глухой, ноющей тоской.

— Ты же знаешь, Златка… — он заговорил тише, и в голосе парня прорезалась застарелая неутихающая боль. — После того как мама угасла от пепельной сухотки, отец дышать на меня боялся. Мне едва два года исполнилось, когда её легкие превратились в серую труху. Она кашляла кровью в платок, пока не затихла навсегда. Батя один меня тянул, каждую кроху мне отдавал. Не мог он так просто подставить шею под когти тварей, зная, что я останусь один в этом проклятом мире.

Он запнулся, и в горнице повисла тяжелая, пахнущая солью и травами тишина.

— Ингрид, — позвала Мира. — Если всё это… правда, объясни мне одно. Ты сказала, что у меня должна была появиться рунверская метка. Почему именно она? Я выросла на окраине Кряждара и никогда не покидала его пределов.

Целительница поправила ворот своего изумрудного платья, и ткань отозвалась тихим шелестом.

— Кровь не выбирает город, Мирослава. Она помнит того, кто её подарил. Твой отец — наместник рунверского князя, — Ингрид снова обернулась к окну, словно видя события прошлых лет в янтарном мареве долины. — Он направлялся в суровые северные земли через самое сердце Завесы. Путь был долгим, туманы стояли такие, что не разгонит ни один факел. Именно там, в месте, где миры накладываются друг на друга, он и встретил Верайю. Для твоего отца это было лишь мгновение забытья в плену лесных чар, — целительница грустно усмехнулась. — Он ушел к своим рудникам и кузням, так и не узнав, что оставил за собой не только пепельный след, но и жизнь. А Верайя… она не смогла убить в себе дитя, хотя знала, что твое появление на свет выжжет её дотла.

Мира почувствовала, как по спине прокатилась волна колючего холода. Сердце с размаху ударилось о ребра, разгоняя вскипевшую кровь по венам. Она вспомнила холодный, стальной взор наместника Рунвера в Клинграде. Его рука, сжавшая её запястье, была грубой, тяжелой и властной.

И все же… все же он не выдал ее, заметив сияние короны на коже.

Почувствовал в ней свою кровь?

Или посчитал, что Завеса сама решит — убить меня или пощадить.

Или все намного проще, и он просто испугался, что правда всплывет?

— Значит, он — мой отец, — прошептала Мира. — Тот, кто отправлял «дарителей» на убой. И меня заодно! И даже рука не дрогнула!

— Он не знал о твоем существовании, — мягко отозвалась Двуликая.

— А теперь?

— Теперь, думаю, знает, — после недолгого размышления ответила Ингрид. — Аскары, как и мы, обладают особым чутьем, способным преодолевать огромные расстояния.

— Значит, побоялся отвечать перед своим князем, — презрительно усмехнувшись, заключила Мира. — Жалкий трус. Он отдал меня им…

— Не перед своим князем, Мира, — возразила Ингрид. — Владыка Рунвера жесток и беспощаден к тем, кто нарушает закон, но смерть наместника была бы быстрой. Это ничто в сравнении с тем, что мог с ним сделать Верховный.

Мира отвернулась, кусая губы и бессильно сжимая кулаки. Внутри всё выгорело, оставив лишь холодную серую золу. Человек, чью кровь она носила, отказался от нее, даже толком не узнав. Это хуже, стократно хуже, чем холодная забота Родана и Дарины.