Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 142 – Виктор Громов

— Вы невыносимы.

— Семейная черта.

— Вы ещё не Северина.

— И не собираюсь переставать быть Заречной.

— Да. Об этом тоже все уже знают.

Он вышел. Варвара ещё некоторое время смотрела на закрытую дверь. Потом на проект распределения. В первой жизни ей нравились таблицы, где итог сходился. До последней цифры.

Здесь всё чаще приходилось жить с другими документами. С пометкой: «Требует дальнейшего решения». Раньше она считала её признаком плохой работы. Теперь начинала понимать: иногда это признак честной.

Церемонию восстановления назначили на следующий день. Не в столице и не в Имперском Совете — на Севере. Потому что именно северная родовая книга когда-то объявила Белогорских угасшими, и прежде чем спорить с имперским реестром, нужно было исправить собственную запись.

Варвара ожидала что-то торжественное. Получила длинный стол. Кривцов был доволен.

— Наконец-то нормальная церемония.

— Где цветы?

— Зачем?

— Я так и думала.

Зал был больше рабочего, но гораздо меньше Совета домов. На стене висели гербы северных линий. Северинская белая башня. Городские знаки. Несколько малых домов.

И пустое место. Именно там должен был появиться Белогорский герб. Елизавета пришла без нового платья. В том же тёмно-синем, в котором впервые вышла из кареты. Только волосы были уложены аккуратнее.

Варвара заметила.

— Специально?

Елизавета посмотрела на платье.

— Что?

— То же самое.

— Да.

— Почему?

Она провела пальцами по рукаву.

— В нём я приехала просить признать, что мой дом существовал.

Ответ последовал не сразу.

— Хочу в нём же услышать ответ.

Варвара кивнула. Больше ничего не сказала. Михаил стоял впереди с Анной Святославовной. Он тоже не был центром церемонии. Это было важно.

Решение зачитывал городской судья. Не потому, что город стоял выше домов, а потому, что был внешним свидетелем. Кривцов передал ему лист. Судья начал:

— «На основании подтверждённой родовой печати, сохранённого родового центра, действующих дорожных узлов, исходного договора живых домов и установленного факта непрекращённой наследственной линии решение об угасании дома Белогорских признаётся основанным на неполных и изменённых сведениях».

Елизавета стояла неподвижно.

— «Запись об угасании отменяется».

Варвара увидела, как девушка вдохнула. Только сейчас. До этого, кажется, почти не дышала.

— «Дом Белогорских восстанавливается в северной родовой книге как самостоятельный живой дом с правом собственного голоса, печати, родового представительства и подтверждённых договорных функций».

На стене дрогнуло пустое место. Сначала появилась тонкая белая линия. Потом две горы. Дорога между ними уже не была единственной. От неё отходили несколько связей.

Точно так же, как на печати Елизаветы после открытия живой дороги. Кто-то в зале тихо выдохнул. Судья продолжил:

— «Родовые права, имущественные требования и договорные функции дома определяются отдельными приложениями и не распространяются автоматически на имущество иных сторон без подтверждённого основания».

Елизавета едва заметно улыбнулась. Варвара поняла почему. Даже в момент возвращения имени ей сразу напоминали: восстановление не означает права забрать всё. И это было правильно.

— «Главой восстановленного дома признаётся единственная подтверждённая наследница прямой линии — княжна Елизавета Аркадьевна Белогорская».