Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 145 – Виктор Громов

— Вы серьёзно?

— Конечно.

— После сорока страниц приложений вы решили, что проблема в названии?

— Люди будут так это называть.

Елизавета задумалась.

— «Северный дорожный союз»?

Михаил покачал головой.

— Слишком похоже на объединение домов.

— «Соглашение самостоятельных линий»? — предложил Константин Петрович.

Кривцов поморщился.

— Ужасно.

— А вы?

— «Договор распределённого подтверждения хозяйственных и родовых функций Северной дороги».

Все посмотрели на него.

Варвара сказала:

— Нет.

— Почему?

— Потому что люди будут заканчивать произносить название уже на следующем перевале.

Елизавета усмехнулась.

— «Живая дорога».

Никто не заговорил сразу. Михаил посмотрел на неё внимательнее. Потом на Варвару.

— Уже было.

Варвара вспомнила старую надпись.

Дорога живёт, пока каждый держит своё.

— Именно поэтому, — сказала она.

Кривцов вздохнул.

— Юридически недостаточно.

— Добавьте длинное название мелким шрифтом.

— Я ненавижу вас всех.

— Запишите.

Он записал. «Живая дорога». Ниже, значительно меньшими буквами: «Договор распределённого подтверждения прав, функций и ответственности северных дорожных узлов». Андрей посмотрел.

— Вторую часть никто никогда не будет говорить.

— Именно, — сказала Варвара.

Кривцов сделал вид, что не слышит.

Поздно вечером Варвара вернулась в свой кабинет. На столе лежала та самая первая записка Михаила. «На случай, если одной окажется мало». Рядом теперь стояли уже пять заполненных книг. Она посмотрела.

Потом рассмеялась. Михаил появился в двери через минуту.

— Что?

— Вы ошиблись.

— В чём?

— Трёх было мало.

Он посмотрел на книги.

— Могу распорядиться принести ещё.

— Не смейте.

— Почему?

— Завтра мы уезжаем.

Он остановился.

Варвара подняла голову.

— Что?

— Вы забыли?

— Нет.

— Очень похоже.

Михаил вошёл.

Закрыл дверь.

— Я думал, останетесь ещё несколько дней.

— Дом Заречных тоже существует.

— Знаю.

— Мастерская без меня умеет работать.

— Это достижение.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

Он подошёл к столу.

— Но есть ещё один вопрос.

Варвара посмотрела.

— Какой?

— Ворота.

Она поняла. За все эти дни они так и не повторили церемонию. Сначала потому, что старое обязательство считалось действующим. Потом потому, что Белогорские права были спорными. Потом Север вообще закрылся.

Теперь брачная трактовка официально признана неверной. Дом Белогорских восстановлен отдельно. Северинская книга исправлена. Препятствия больше не должно было существовать.

— Завтра? — спросила она.

— Утром.

— Перед отъездом?

— Если вы не передумали входить.

Её взгляд остановился на нём.

— В дом?

— Начнём с дома.

— Очень осторожно.

— Учусь.

Она закрыла книгу.

— Хорошо.

Михаил не ушёл.

— Что?

— Ничего.

— Вы стоите и смотрите.

— Мне нравится.

— Что?

— Вы сегодня почти весь день не управляли чужими решениями.

Варвара прищурилась.

— Осторожнее.

— Я хвалю.

— Неумело.

— Но искренне.

Она встала.

— Было ужасно.

— Верю.

— Несколько раз они выбрали не то, что выбрала бы я.

— Катастрофа.

— Один раз мне хотелось просто забрать у Кривцова перо.

— И?

— Не забрала.

Михаил посмотрел на неё с преувеличенным уважением.

— Теперь впечатлён.

Она толкнула его в плечо. Совсем слегка. Он поймал её руку.

— Знаете, что мне понравилось больше всего?

— Что?

— Когда Елизавета отказалась брать всё.

Варвара кивнула.