Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 133 – Владимир Короткевич

На свободе устроился практикантом у лесничего Хмелевича. Почти сразу же испаряется вместе с деньгами, удостоверением личности и пистолетом (вот она откуда виться начала, нить замшанской трагедии).

Снова Кладно. Здесь и познакомился с Антосевич. Что ж, хлопцу двадцать восемь (ей девятнадцать), приличный, ясно же, «неженатый». Коммивояжер, но ведь не так сложно и якорь бросить, скажем, в фирме «Ян Плицка и сын». Лесная фирма. И он – находка. Лес знает, знакомства в LP (lasy państwowe – государственные леса) имеются, чуть ли не до улицы Вавельской, 54, где главная дирекция (по крайней мере, так говорит). Спец и по фанере, и по скипидарням, и по перегонке осмола и живицы. Он тебе и книги вести умеет, и инкассатор – находка, и только. Растет доверие – растет и размах мошенничества и обмана. Ну, здесь подробности не нужны. Тонкое было плутовство. Так и накрутил он себе восемь тысяч злотых. Ну, и тут почему‐то открылся панне Антосевич. Та сказала, чтобы возвратил деньги. Он – ни в какую. Поссорились. И тогда он смылся один.

Присматривался к различным местам, куда можно было бы вложить капитал. А тем временем разъезжал на велосипеде в мундире лесника приблизительно в многоугольнике: Августов – Белосток – Новогрудок – Ольшаны – Лида. В Кладно, конечно, не заезжал.

И вот Замшаны и хата лесника в Темном Бору. Старый Андрон Сай, старшая дочь Агата, сын Юльян да младшая дочь Ганна. Зашел попить и ночевать остался. Ну а где ночлег, там у нас и ужин. Нашлась и бутылка. Нашлось под нее и доброе застолье… Доверчивость эта наша, простота – хуже они любого уголовного, любого даже государственного преступления.

Андрон был старой школы, когда от лесника только и требовалось, что знание леса на участке да честность. А новые времена требовали еще и кое‐какого образования. И лесник «с образованием» показался им всем личностью приблизительно того самого сорта, как в нашем кругу доктор гонорис кауза ^[172] Сорбонны или лауреат Нобелевской премии в области кибернетики.

Разговорились по душам. Андрон пожаловался, что его наследный принц не унаследует после него лесного королевства Замшанского, что единственный теперь способ вывести детей в люди, спасти их от нужды – дать им образование или хотя бы нужную специальность. И хотел бы Юльян стать лесником, но где денег взять, у кого заручиться поддержкой?

Ясно, что приезжий из города всегда имеет преимущество перед деревенским, тем более перед лесным человеком. И наслышан о многом, и читал, и даже, пускай без охоты, видел. Хотя, может, и глупее того деревенского, как почти каждый породистый пес глупее дворняги. И куда более неприспособлен к жизни.

— А может, и я помогу, – сказал Крыштоф. – Я окончил Высшую лесную школу в Цешине. Знакомства в лесничестве остались.

Не знаю, возможно, с этого бахвальства, которое не имело никакой цели – от, так себе, хлестаковское хвастовство! – все и началось.

Юльян явился. Лет на шесть моложе Крыштофа, но фигура, цвет волос, черты лица были у них немного похожи. Улыбнулся – двух передних зубов недостает.

Начался разговор. Где, да что, да что с хлопцем происходило, да имеет ли он друзей где‐то на Краковщине либо где‐то под Бельской-Бялэй, Цешином, Рыбником или Живцем. Не имел никого, да и тут мало.