Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 30 – Владимир Короткевич

В «козле» было после улицы жарко от мотора и как‐то особенно сонно. Три человека, которые ехали со мной – вернее, везли меня, – все время надрывно и очень заразительно зевали. Пахло бензином, мокрым сукном и еще чем‐то. Человек лет пятидесяти, сидевший рядом со здоровенным шофером, протянул мне теплую и сильную руку. Это и был Андрей Щука. Был он с обыкновенными чертами лица, что называется «без особых примет», если бы не полдесятка шрамов на шее и руках. Вообще‐то, не очень и заметных. А пожатие его мне всегда нравилось: я о многом сужу по рукопожатию.

Лейтенант, примостившийся рядом со мной, приятно покраснел и сунул мне холодноватую ладошку.

— Клепча… Якуб… Иванович… очень приятно.

Ну, этот был, по крайней мере, устойчив. И на том благодарю Бога.

Машина рванулась с места, и лишь теперь я заметил, что за ней ослепительно моргнули фары второй. Искоса, краем глаза, я увидел, как пристраивается к нашему кортежу один мотоцикл… второй.

Чувство было на удивление неприятное. Я едва не начал думать: а может, я все‐таки сделал в жизни что‐то такое… сам, может, и не думал, а оно с точки зрения уголовного кодекса… Потом, разозлившись на себя самого, я представил еще худшую глупость: это я резидент и еду тайно на встречу с шефом (боже мой, сколько ж это я насмотрелся плохих картин) в какой‐то лесной дом. На прием какого‐нибудь посла это не смахивало, ибо не хватало солнечного света и почетного караула.

— И вот он и говорит продавцу… – Клепча явно рассказывал дальше анекдот. – «А есть ли у вас оленье седло?» Магазин ведь называется «Дары природы». «Нет, – отвечает продавец, – есть нототения». Рыба в смысле. «Ну а лосятина есть?» – «Нототения есть». – «Гм, ну а хотя колбаса домашняя есть?» – «Берите нототению, в ней фосфора много». – «Знаете что, – говорит покупатель, – мне не надо, чтобы… светилась…»

Шофер коротко хмыкнул, Щука только головой покачал.

— За такие старые анекдоты, при их миропомазанном величестве Николае, знаешь, что делали?

— Ну?

— Ссылали туда, где козам рога правят… В Аляску.

— Аляску к тому времени продали, товарищ полковник, – уточнил Клепча.

Полковник на минуту замялся.

— Да я не про того Николая говорю. Я про Первого. Твоему ж анекдоту хуже.

— А какая ж тогда, Андрей Арсентьевич, нототения была?

— Ты прав, к большому сожалению, – не было. Уклончивый ты человек, Клепча, скрупулезный. Дока!

— Надо ведь знать, Андрей Арсентьевич. Иначе таких ошибок наделаешь.

— Ну и ладно. – Щука повернулся ко мне, но почему‐то лишь в профиль. – Рассказывайте.

Я рассказал. Мне было не по себе до умопомрачения. Я не разбирался ни в том, что делается, ни что они такое говорят, как не разбирался потом ни в деталях опознания, ни в том, кто из них следователь областной прокуратуры, а кто старший усиленной оперативной группы. Кое‐как еще мог сказать, что вот это «проводник служебной собаки» – так, кажется, это называется, – и то лишь потому, что при нем была собака. В домино сыграть, выпить – это да, но всю жизнь я хотел быть – по делу – подальше от людей их профессии. Так как это лишь в плохоньких романах человек хлопает в ладоши и прыгает от радости по тому поводу, что к нему в дом каждый день начала наведываться милиция. На месте следователя я бы в таких случаях обязательно заинтересовался, чего это он прыгает? Но тогда и романа не было бы! Так как ящик с долларами непременно нашли бы тут же в клумбе у этого весельчака, и не надо было бы присматриваться к подозрительному поведению мальчика Пети и к тому, откуда пенсионер Синичка берет деньги на ежедневные оргии с «модельками».