Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 62 – Владимир Короткевич

«Хозяин. Тем более что и поселок сельсовета типа Ольшаны находится на территории колхоза».

Рядом с ним стоял с портфелем в руке человек невысокого роста, также лет под пятьдесят, но совсем иного типа. Лицо широкое, иссеченное мелкой сеткой морщин. И на этом лице темные внимательные глазки. Черная короткая стрижка, большие, словно у Будды, уши. От него на расстоянии в пятнадцать саженей приятно несло перегаром, и, пожалуй, поэтому лицо его было добродушным. То, что называется «веселый с похмелья». Был он коренастый, слегка сутулый и размахивал руками, не исключая той, с портфелем, больше всех.

И еще один бросился мне в глаза. В стороне сидел на траве, на косогоре, могучего сложения и не менее чем саженного роста человек с широким лицом. Черные крылатые брови, синие огромные глаза, орлиный нос, красивый широкий мужской рот. Лицо на удивление интеллигентное, хоть на профессорскую кафедру, но какое‐то тревожное и диковатое, не такое, как у обычных людей.

О том, что это не профессор, свидетельствовало только то, что был он одет бедно: в ситцевой, распахнутой на груди рубашке, черных хлопчатобумажных брюках, заправленных в старые яловые сапоги.

Человек носил кепку козырьком назад (позже я узнал, что это одна из его постоянных привычек, даже когда он был в мучной пыли, а не минутный каприз), и вокруг него крутилось десятка два собак разного роста и масти и преимущественно никакой породы.

— Тут, что ли, подземелья? – долетали голоса.

— Здесь повсюду подземелья. Как бы которое не провалилось.

— Нет. Строили на века. Дол-би, хлопцы.

И тут я почувствовал: что‐то меняется. К группе усердствующих приближались два человека в окружении ватаги примерно двадцати детей и подростков.

Впереди шагал невысокий худой мужчина в очень аккуратном черном костюме и белой сорочке с черным галстуком. Лицо деревенского интеллигента, простое и ничем не приметное, разве что шрамом, пересекавшим левую бровь. За стеклами очков умные и вдумчивые глаза. Волосы заметно седые на висках.

Второй был высокий и плечистый и очень напоминал какого‐нибудь американского ковбоя из фильмов о Диком Западе. Соломенные волосы, лицо, продубленное солнцем и ветром до оттенка темного золота. Широкий и высокий лоб, нос прямой и недлинный, рот твердый, щеки приятно впалые.

И все это освещали глаза такой глубокой синевы, что становилось радостно на душе.

— Стойте! Что это вы делаете? – еще издали закричал «ковбой». – Какое… по какому праву?!

— А ты не будь в горячей воде купанным ^[63], Змогитель ^[64], – сказал человек в синем костюме. – Надо – значит надо.

— Вы, Ничипор Сергеевич, хотя и председатель колхоза, – сказал интеллигент, – а и вам не повредило бы все‐таки подумать немного над тем, что делаете.

— А вы мне, Рыгор Иванович, товарищ Шаблыка, не во всех случаях приказывайте, как мне этим колхозом руководить и что и как для его пользы делать.

— Безопасность противопожарная нужна? – спросил тот, с портфелем, и наставительно поднял палец. – Нужна. Второй выход нужен? Нужен.

— Да чему здесь гореть? – спросил кто‐то.

— Не скажите. И камень иногда горит. И ружье раз в год само стреляет.

— Это памятник, – спокойно напомнил Шаблыка. – Памятник культуры, памятник истории нашей. И потом, кто вас принуждал в нем загон для скота делать? Построили бы в стороне.