Книга Тайна черного кеба, страница 32 – Фергюс Хьюм

Горби прервал теплые воспоминания миссис Сэмпсон, заявив, что, поскольку вся необходимая информация ему теперь известна, ему пора уходить.

— Я так надеюсь, – сказала женщина, открывая ему дверь, – что мы с вами еще увидимся, если дела мистера Фицджеральда потребуют вашей помощи.

— Не беспокойтесь, мы обязательно еще увидимся, – успокоил ее детектив шутливым тоном. «И, конечно, вам не понравится, когда вас вызовут в суд в качестве свидетеля», – добавил он про себя.

— Правильно ли я вас понял, миссис Сэмпсон, что мистер Фицджеральд будет дома сегодня после обеда? – уточнил следователь перед уходом.

— Да, сэр, все правильно, – ответила хозяйка. – Он сейчас пьет чай со своей юной леди, мисс Фретлби, и деньги его никогда не кончаются, хотя, конечно, у меня бы они тоже не кончались, родись я в такой благородной семье.

— Не стоит говорить мистеру Фицджеральду, что я приходил, – попросил Горби, закрывая за собой ворота, – скорее всего, я приду и увижусь с ним сегодня.

— Какой же он видный! – сказала себе миссис Сэмпсон, провожая взглядом детектива. – Прямо как мой покойный отец, уж он всегда был упитан, оттого что любил поесть, но я пошла в свою мать, ее родственники все худышки и гордятся этим.

Она поднялась наверх убрать остатки завтрака, а Сэмюэль уже спешил в полицейский участок, чтобы взять ордер на арест Брайана за предумышленное убийство.

День выдался ужасно жаркий – один из тех безоблачных дней, когда пылающее солнце выжигает сухие улицы, отбрасывая темные четкие тени. Декабрьский день, по ошибке помещенный небесной канцелярией в середину августа. Но он был радостно принят, тем более что предыдущая неделя выдалась холодноватой.

Стояло субботнее утро, и весь фешенебельный Мельбурн прогуливался на свежем воздухе. Коллинз-стрит в такие дни – то же, что Бонд-стрит^[14] в Лондоне и бульвары в Париже. Люди здесь показывают свои новые наряды, видятся с друзьями, отворачиваются от врагов и развлекаются светской болтовней. Без сомнения, так происходило и на Аппиевой дороге, знаменитой улице Римской империи, где Катулл весело тараторил в уши Лесбии, а Гораций принимал поздравления от друзей по поводу новых стихов, обреченных стать хрестоматийными. История повторяется, и в каждом городе обязательно должна быть улица, где могли бы собираться модники.

Коллинз-стрит, конечно, не такая грандиозная, как упомянутые улицы других городов, но люди, гуляющие по ней, имеют не менее очаровательные наряды, чем у тамошних жителей. Солнце заставляет цветы раскрываться, а жаркая погода манит на улицу дам в платьях всевозможных расцветок, отчего улица становится похожей на радугу.

Кебы неспешно проезжают по улице, пассажиры улыбаются и кивают своим друзьям. Адвокаты, закончив недельные труды, не торопясь прогуливаются с черными портфелями в руках, тучные торговцы, забыв о счетах и продажах, идут под руку со своими симпатичными дочерьми, представители светского общества проходят в своих привычных широкополых шляпах, высоких воротничках и безупречных костюмах. Все это вместе составляет приятную оживленную сцену, которая может поднять настроение любому, кроме унылых людей и влюбленных – унылые люди и влюбленные (безответно, конечно) склонны смотреть на мир цинично.