Книга Тайна черного кеба, страница 74 – Фергюс Хьюм

Фицджеральда вывели из зала до возвращения присяжных, и все присутствующие не отводили взгляда от пустой скамьи подсудимых, которая по какой-то непонятной причине приковала их внимание. Люди обменивались мнениями только шепотом, а потом даже и он стих, и слышалось лишь упорное тиканье часов и то и дело вздохи какого-то случайного зрителя. Внезапно женщина, чьи нервы были напряжены до предела, вскрикнула, и ее крик эхом разлетелся по переполненному залу. Ее вывели, и снова воцарилась тишина. Все глаза были теперь прикованы к двери, через которую должны были выйти присяжные со своим вердиктом. Стрелки часов ползли – четверть, половина, три четверти… Наконец пробил час, и этот звон был таким внезапным, что напугал всех. Мэдж, которая сидела, крепко сжав руки, начала бояться, что ее нервы не выдержат.

— Боже мой, – пробормотала она сама себе, – когда же это закончится?

В этот момент дверь открылась, и вошли присяжные. Подсудимого посадили на скамью, а судья занял свое место.

Были совершены все необходимые формальности, и когда старшина присяжных поднялся, все головы повернулись в его сторону, и все в зале обратились в слух, чтобы не упустить ни единого его слова. Подсудимый покраснел, а затем побледнел как смерть, взглянув на фигуру в черном, к которой он боялся даже повернуться. И наконец был произнесен вердикт, уверенно и решительно: «Невиновен».

После этих слов все в зале радостно зашумели – так сильно люди сопереживали Брайану.

Тщетно судья пытался навести порядок, до посинения выкрикивая: «Тишина!» Тщетно он угрожал присутствующим ответственностью перед судом – его голос был не слышен, и все это не имело значения. Радость было не унять, и прошло не меньше пяти минут, прежде чем зал затих. Судья, взяв себя в руки, вынес приговор и отпустил подсудимого на основании вердикта.

Калтон выигрывал много дел в своей жизни, но большой вопрос, испытывал ли он раньше такое удовлетворение, как в тот момент, когда Фицджеральда объявили невиновным.

А Брайан, отойдя от скамьи подсудимых свободным человеком, прошел через толпу ликующих друзей к маленькому уголку, где его ждала девушка, которая обхватила его за шею и зарыдала: «Мой дорогой! Мой дорогой! Я знала, что Бог поможет нам!»

На следующее утро после судебного заседания в «Аргусе» появилась следующая статья:

«За последние три месяца мы не раз комментировали необычное дело, которое теперь известно как “Трагедия в двуколке”. Мы с уверенностью можем заявить, что это самое примечательное дело, которое когда-либо освещалось на наших страницах, а вердикт, вынесенный присяжными вчера, покрыл его еще большей тайной. По какому-то странному совпадению мистер Брайан Фицджеральд, молодой зажиточный овцевод, подозревался в убийстве Уайта, и если бы некая Роулинз не появилась в последний момент, мы уверены, что его признали бы виновным и несчастный человек поплатился бы за чужое преступление. К счастью для подсудимого, его адвокат, мистер Калтон, непомерными стараниями смог найти последнюю свидетельницу и обеспечить алиби. Если бы не она, несмотря на блестящую речь опытного адвоката, которая привела к признанию невиновности, мы очень сомневаемся, что всех остальных улик в пользу подсудимого было бы достаточно, чтобы убедить присяжных в его невиновности. Единственными козырями в пользу мистера Фицджеральда были неспособность кебмена Ройстона поклясться, что он и есть тот человек, который сел в кеб с Уайтом; тот факт, что у убийцы на руке было кольцо (а мистер Фицджеральд не носит колец), и разница во времени, заявленном кебменом Рэнкином и хозяйкой комнат. Против этого обвинение выдвинуло массу улик, которые казались достаточными для признания виновности, но появление Сал Роулинз на свидетельской трибуне положило конец сомнениям. В правдивости ее слов невозможно сомневаться. Она заявила, что мистер Фицджеральд был в трущобах за Берк-стрит между часом и двумя часами ночи в пятницу, как раз тогда, когда произошло убийство. Благодаря этим показаниям присяжные единогласно вынесли вердикт: “Невиновен”, и подсудимый был освобожден. Мы не можем не поздравить его адвоката, мистера Калтона, с блестящей речью, а также самого мистера Фицджеральда с удачным спасением от бесчестного и несправедливого наказания. Он покинул здание суда с незапятнанной репутацией и с уважением и сочувствием всей Австралии за смелость и достоинство, с которыми прошел испытание, будучи под тенью столь серьезных обвинений.