Книга Сводные. Мы остались одни, страница 2 – Инна Матвеева

Что за бессвязные формулировки? Такое ощущение, что сводная сейчас приведение видит перед собой. Шокированная и оробевшая, будто это не она несколько минут назад жопой крутила, забив на то, что я вот-вот приду.

— Отец не предупреждал, что я приеду? — я собирался спросить насмешливо, но на полпути голос меняется на жёсткий.

Потому что прекрасно вижу ответ в глазах Милы, которая уже отходит от меня подальше. Ну а я не шевелюсь.

— Нет, — она говорит с долбанным сочувствием в голосе. — Наверное, забыл мне сказать, у него в последнее время много дел и...

Я не слышу, что Мила там заливает дальше. Словно глохну в этот момент. Да и неинтересно мне, какие там оправдания она придумала моему папаше. И уж тем более бесит эта мягкость в её голосе. Ещё не хватало жалости от чужой девчонки. Которая, кстати, может уже сваливать из семьи — восемнадцать ведь исполнилось. Или она рассчитывает всю жизнь сидеть на шее моего отца только потому, что десять лет назад он сношался с её матерью?

— Я сделала себе салат, но ты можешь...

— Зато у тебя, я смотрю, вообще никаких дел, кроме как вертеться перед зеркалом, — я говорю почти параллельно с её последней, всё-таки донёсшейся до меня фразой. Невпопад, получается, слово своё вставил. Но наплевать.

Мила краснеет. Нет, серьёзно, она смущается? Щёки ощутимо покрываются румянцем.

Сжимаю челюсть. Я реагировал на эту девчонку, когда она была совсем мелкая — но это объяснимо, учитывая обстановку, в которой мы росли. Но сейчас-то захрена внутри дербанит всё от одного её присутствия?

— Твой салат я уже съел, — хмуро сообщаю, всё равно сводная, кажется, больше ни слова из себя не выжмет.

Небось думает, сколько я успел увидеть. Никак не перестаёт мяться. Может, она ещё и девственница до сих пор?..

Подавляю явно лишнее желание прижать её к ближайшей стенке, смутить ещё больше, раздразнить так, чтобы выяснить наверняка.

Наплевать. Милы здесь вообще не должно быть, вот и всё.

— У тебя сегодня выходной? — многозначительно и с нажимом интересуюсь.

— В смысле? — озадаченно переспрашивает она, даже забыв о танцах перед зеркалом.

— В смысле, тебе уже восемнадцать, насколько я понимаю, — холодно обозначаю. — Самое время начать обеспечивать себя самостоятельно, а в перспективе и съехать из этого дома. Ты ведь уже начала работать?

Мила вздёргивает подбородок и неожиданно смотрит мне в глаза странным вдумчивым взглядом.

— Нет.

И всё? Никаких объяснений? Просто долбанное «нет»?

Она смотрит чуть ли не с вызовом, будто в своём праве, а я цепляюсь на ровном месте.

— Ну так иди ищи работу, — с трудом подавив раздражение, всё тем же отчуждённо суровым тоном велю я.

Херня в том, что мы с ней оба прекрасно понимаем, за какой сценарий будет мой отец. Он что в детстве с неё пылинки сдувал, а меня воспитывал в строгости, чтобы «мужиком рос», что сейчас, видимо, так же. Иначе эта пигалица не смотрела бы с такой уверенностью.

Даже не жду от неё ответа. Разворачиваюсь и ухожу. С отцом попробую поговорить, насколько адекватно половозрелым мужчине и девушке жить под одной крышей, не имея родства. Может, он теперь и на дочь своей погибшей жёнушки позарился?

— А ты насколько приехал? — неожиданно слышу вслед.

Если сводная и пыталась скрыть настороженность в голосе, то охереть как неумело. Отчётливо слышу, что мне тут не рады.