Онлайн книга «Жестокое сердце офицера»
|
В солнечном сплетении немеет от нетерпения увидеть Женю и убедиться, что с ней все хорошо. Потому что, если там какой-то пиздец, я не знаю, как буду с этим жить, как и с тем, что все это допустил. Слишком значимой стала для меня эта девушка. Сегодня, когда мне отключило башку и я рванул за ней диким зверем, понял это предельно ясно. Тугодум, блядь. За все время я так и не нашел слов, чтобы нормально сказать об этом Красивой. Если бы я только еще знал, что говорить и как… Выругавшись на себя и всю эту ебанутую ситуацию, распахиваю полог палатки и отрезаю себя от разгневанной погоды. Тяжело сглатываю и провожу ладонью по онемевшему лицу. Жесть какая… Внутри душно, буржуйка потрескивает, тяжело пахнет медикаментами и чем-то маслянистым. Проморгавшись, фокусирую взгляд на фельдшере, которая хлопочет над капельницей рядом с раскладушкой и закутанной на ней в несколько слоев казенных одеял Женей. Наружу торчат только ее выбившиеся кудри. Хрупкая. Уязвимая. Хочется все переиграть, не допустить всего этого. Вовремя оказаться рядом. Вовремя открыть рот и сказать то, что должен уже давно. Да хотя бы нормально объясниться, чтоб меня, тогда она бы не навострила свою задницу в этот гребаный марш-бросок… В воздухе такая тяжелая атмосфера, что следующий вдох причиняет физическую боль. Услышав мои шаги, женщина оборачивается, встречаясь со мной уставшим взглядом. — О, очухался герой, — говорит она без осуждения. — Очухался, — хриплю я, застывая на входе. — Ну проходи, чего встал-то. Она отходит от Красивой, кивая мне на стул рядом. Немного мешкаю, прежде чем сдвинуться с места, грузно опуститься на стул и облокотиться на колени. Взгляд болезненно цепляется за обмороженные щеки, красный нос, лоб, потрескавшиеся в кровь губы, которые все еще бледно-синие. Твою мать… Трясущейся рукой стягиваю с головы шапку, тело еще будто не мое. Не слушается. Тормозит. Все через силу. Но, видя безжизненную оболочку Жени, вот вообще похер на все. Пока, отбитый на голову страхом, гонял по вечным снегам сквозь метель, я думал только о том, чтобы найти ее. А там все будет. И слова нужные. И облегчение в груди. И дышать смогу. Но чет как-то нихера. Ни облегчения, ни нормально вздохнуть, и молчу как немой дебил. Растираю лицо, вымученно втягивая носом воздух, выдыхаю, чувствуя, как дергается кадык. Тяжело видеть ее такой беспомощной. Словно не живой. Как тряпичная кукла. Сцепив челюсти, поворачиваю голову в сторону женщины, копошащейся у стола с медицинскими приблудами. — Как она? — сипло срывается с обветренных губ. — Ну как-как, в шоке. Знобило всю бедную. Бредила, звала кого-то… — Она закрывает чемодан, отставляет в сторону. — Сейчас вроде как успокоилась, заснула. Помотало девку знатно. Но с таким отчаянным лейтенантом ей, конечно, повезло, — без веселья улыбается она. — Еще легко отделалась! Могло бы все быть гораздо печальнее. А так… Обморожение второй степени, пальцы на ногах и кисти рук пострадали, но терпимо, вовремя ты на помощь подоспел, иначе дело дошло бы и до ампутации дойти. Перед глазами тут же возникает картинка, хуевенькая такая… и она как лезвием по коже. Провожу ладонью по лицу, до боли сжимая большим и указательным пальцем виски. Нахер. Не хочу даже думать об этом. |