Онлайн книга «Жестокое сердце офицера»
|
Медленно стянув с нижней части лица балаклаву, морщусь, чувствуя особый дискомфорт в той части лица, что была открыта. Пацаны закидывают в буржуйку еще спрессованных дров, раскаляя ее добела. Сдернув с головы обледеневший капюшон, за ним шапку и перчатки, кое-как, заторможенно обнимаю ладонями горячую кружку и зависаю в этом тупом состоянии, уставившись взглядом на тускло горящую керосинку на столе. Постепенно в нос начинают проникать более реальные запахи. В кружке какой-то травяной отвар, но к нему быстро примешиваются другие: запах сырости, брезента и кислого пота. Делаю небольшой глоток чая, но вкус тоже какой-то… такой. Вперемешку со всеми запахами. Искаженный. Н-да… Вдруг в палатку врывается, как поток северного ветра, капитан Красилов. Тело по инерции мобилизуется и мгновенно напрягается, кружка едва ли не летит на пол. — Товарищ капитан… Пытаюсь подняться, но меня жестким хлопком по плечу осаживают, и я прям чувствую, как внутри все натягивается стальной струной. Красилов проходит в центр палатки, с минуту стоит ко мне спиной, а потом поворачивается и пронзает взглядом, как пулей навылет. Поставив кружку на стол, опять пытаюсь подняться, придерживая одеяло, но Красилов осаживает меня одним только взглядом. — Сиди уже, мать твою, спасатель хренов, — цедит он тихо, но звучит уже хуевато. — Лучше скажи-ка мне, Дениска, за какие грехи ты мне достался? Возвышаясь надо мной с раскрасневшимся лицом, капитан дергает молнию бушлата и скидывает его вместе с заснеженной шапкой, после чего зло швыряет в сторону. Дергает к себе складной стул, разворачивает и седлает, облокачиваясь на спинку и всматриваясь таким пристальным взглядом, что в горле кадык по инерции дергается. — Че молчим? Язык к мозгу примерз? — Его верхняя губа дергается нервно. — Объяснись, будь любезен, или ума хватает только самовольничать? И я-то знаю, если открою рот и объясню, будет только хуже. Он встает со стула и делает круг по палатке. — Ты мне объясни, лейтенант. — Раздраженно ерошит волосы ладонью, сгребая их в жесткий ежик, и тут же делает шаг впереди, опять нависая надо мной. — У тебя в черепной коробке мозги или манка разваренная? Какого лешего ты срываешь нашу операцию? Ты, блядь, с уставом не знаком?! Опускаю взгляд, сжимая челюсти до зубовного скрежета. — Товарищ капитан, виноват. Но поступить иначе никак не мог. Она бы замерзла там… — Заткнуться! — рявкает Красилов и с ноги выносит стул, тот с треском складывается. Пиздец. — Ты мне тут моралиста не включай! Ты себя не жалеешь, технику, а о других-то подумал?! Одну спас, да и спас ли? А если бы тебя не нашли мои люди?! И что бы я имел? Утраченную технику и два трупа, за которых бы меня выебали на сухую?! Развел мне тут. — Он ловит воздух в кулак и опять отходит, упирает руки в бока, дышит громко и тяжело. — Эта тоже, сикилявка. — Взмахивает рукой. — Нахер вообще этих баб брать? От них одни беды, история стара как мир! Так мужики и дохнут из-за них! Растерев лицо, поворачивается ко мне, а я уже с вызовом принимаю его взгляд, впечатывающий меня в брезентовую стену. Пусть меня, ее нехер трогать. Он делает шаг ко мне. — Что у одной, что у второго в жопе геройство искрит! Но ладно баба, с них спросу мало! А ты, лейтенант? Ты ж знал последствия, и за себя, и за меня! Под уголовку за халатность меня подставить хочешь? Или на каком ты основании, мать твою, сорвал боевую технику и ломанулся в молоко? А если бы сам там кости оставил? Кто бы за твой личный состав отдувался, Гамбитов? Я? Или матушка моя? |