Книга Жестокое сердце офицера, страница 86 – Маша Демина

Я успеваю это отметить, прежде чем взгляд примагничивается к ее округлой заднице в виде сердечка, когда Женя отходит в поисках ложки.

Ажурные резинки стрингов подчеркивают ямочки на пояснице, и даже в данной ситуации Женя меня просто поражает: как непринужденно она в одних трусиках владеет всем пространством на моей кухне. И моим дыханием. И не только. Волшебница? Ведьма? Второе. Безоговорочно.

Если честно, прося ее дождаться меня, вот на такое шоу я даже не рассчитывал, или это мне плюс к карме за поклонение ее телу сегодняшней ночью?

— Ярцев, блин! — немного выходит она из себя и, психанув, ловко забирается ко мне на колени. А я в рабочем, потный, грязный, а она голая, чистая и вся цветочная, и мне хочется ее отстранить от себя, но пока что выходит только скользнуть ладонями по мягким бедрам, в то время как она выгибается в моих руках и обнимает за шею. — Че ты такой сложный?

Медленно веду языком по нижней губе, ее обнаженная грудь, скрытая каскадом вьющихся волос, в миллиметре от моего лица, только дунуть на них — и увижу ее.

Но меня отвлекает прикосновение к лицу, Красивая берет его в ладони и прижимается к моему лбу своим.

— Для военного ты слишком медлительный, — шепчет она у моих губ, но не целует, дразнит.

— А ты куда-то торопишься? — Сиплый голос продирает горло.

— Кто знает. Жизнь — штука непредсказуемая.

Ведет носом по моему лицу.

— Я только с работы… грязный…

Пытаюсь увернуться, но Красивая уже впивается ногтями в затылок и вжимается в шею, втягивая мой запах.

— А мне нравится.

Ну вот что я за женщина такая?! Надо мужику с работы дать отдохнуть, поесть, а я уже на нем и в нем, плавая в мужском аромате.

Да я чувствую весь его тяжелый день: запах металла, кожи, пороха и еле уловимый — пота, — но это нисколечко не вызывает отторжения, наоборот, демонстрирует мужскую силу, все его эти тестостероновые мышцы, характер, выдержку, а вперемешку с со спокойным ароматом парфюма с древесными нотками вообще отвал всего.

И я дурею от всего этого, как загулявшая кошка от афродизиака, не физически, но очень ощутимо.

И разум, напоминающий о сваренной солянке, уже будто звучит где-то далеко, тягучим эхом. Это не хорошо, да, но, мне кажется, мы не в том положении, чтобы тратить время на еду и разговоры, в моем случае это слишком кощунственно! А если меня уже утром с вещами в аэропорт?

Поговорить-то мы сможем и на расстоянии, если очень захотим, а вот с остальным будут сложности. Папа умеет быть убедительным, уж я-то знаю, и своего добивается любым путем, так что надежда, конечно, умирает последней, и Федор Степанович помогает цепляться мне за эту веру, но реалисткой я не могу не быть.

Поэтому вот, Ярцев. Мучайся. Голодай. Обнимай! Потому что найти такого же мужчину, там, на большой земле, настолько до странного близкого, правильно касающегося меня и дающего все, что требуется моему телу, найти будет нереально. Я уверена, что невозможно. Такого, как Ярцев, больше нет. Вот такой вот эксклюзив, и секс с ним тоже эксклюзивный, и мне совершенно не хочется уходить из этого эксклюзивного мира. Не хочется, но кто меня будет спрашивать…

Вжимаюсь в лицо Ярцева, веду носом по его, касаюсь губ, но не целую. Запоминаю жар его неровного дыхания, сильные руки, в этот момент царапающие мои бедра, возбуждение, искрящееся между нами нарастающим шаром. Еще немного, и этот шар поглотит нас и спалит до тла.