Книга Жестокое сердце офицера, страница 87 – Маша Демина

И я хочу чувствовать каждую секунду нашего пожара. Хочу медленно, грубо и нежно одновременно, сегодня так, да. И Ярцев будто считывает это и не ведет так, как мог бы вести, уже вытрахивая из меня все живое. Нет. Сегодня он тоже дает то, что мне хочется до зуда под кожей.

Сминает ладонью затылок, целует в губы, и весь этот мужской коктейль из металла, пороха и кожи я чувствую на своих губах, меня трясет от него, хочется еще и еще, но торопиться не выходит, потому что поцелуй Ярцева медленный, тягучий, но требовательный, не грубый, если только немного, и нахальный, смешивающий наши стоны во влажные звуки и клацанье зубов.

Сжимаюсь на нем от невыносимой пульсации между ног. И я совершенно не сопротивляюсь, когда он встает вместе со мной и, оторвавшись от губ, прижимается лбом к моему. Мы шумно и неровно дышим друг другу в губы, пока он молча несет меня вглубь квартиры. Если честно, мне все равно куда.

Ухмыляясь, вожу губами по его, мы вроде как в ванной, но я особо не оглядываюсь, не хочу портить связь с ним, и мы мажем друг по другу губами, пока я медленно перебираю непослушными пальцами пуговицы на его рубашке, стягиваю ее с плеч, следом тяну вверх тонкую термокофту... Ой, мамочки, ну какой, а! Вожу ладонями по раскаленным мышцам — предплечья, грудные, пресс, — аж голова кружится. И от ощущений, и от того, как срывается его дыхание и как он обжигает мои губы рычанием. Возбужденным и умоляющим одновременно. Будто вся власть в моих руках. Но это он просто позволяет, я знаю. И все равно это какой-то новый уровень эксклюзивности.

Сама расстегиваю пряжку ремня и в эхе нашего сбитого дыхания она гремит оглушающе, дальше пуговица, ширинка, нервно сглатываю и просовываю пальцы под резинку боксеров, чтобы стащить их вниз вместе со штанами и термобельем. Вот такая северная эротика.

Шероховатые пальцы Ярцева забираются под резинку моих трусиков и уверенно отправляют их вниз по бедрам, они сбиваются у стоп вместе с его одеждой, переступаем, мне проще, а Ярцев немного путается и наклоняется, чтобы помочь себе, и в следующую секунду мы опять вжимаемся друг в друга и, целуясь, слепо двигаемся к душу.

Ярцев на ощупь бьет по крану, и я взвизгиваю от холодного напора, а он просто охреневше ахает и встряхивает головой, разбрызгивая капли воды, потом быстро регулирует температуру, и нас обволакивает теплом.

Выдавливаем друг другу на ладони гель для душа с ароматом морского бриза и принимаемся размазывать по себе, я моргаю часто-часто от потока воды и чуть выталкиваю нас за пределы лейки: хочу видеть, как пена пузырится белыми волнами на его мышцах. Он скользит ладонями по моей спине, с давлением спускается на попку и, сжав, разводит половинки, а затем проскальзывает пальцем туда, вырывая из меня резвый вскрик. Смеемся. Луплю его ладонью по груди, пена разлетается. Но шутки заканчиваются, когда я опускаю ладонь между нами и обхватываю уже упирающийся в мой живот крепкий член. Провожу по нему, и Ярцев сокращается, зажмуриваясь со стоном.

Облизываюсь на его чувственную реакцию.

Ты там вроде что-то уравнять хотела, Красивая?

Если он от кулака моего так стонет, что будет, когда я возьму его в рот. Я же возьму? Да? Наверное. Я раньше и не пробовала… Возможно, я бы и сейчас не стала торопиться, если бы не обстоятельства, которые заставляют меня жить здесь и сейчас.