Книга Похоже на ненависть, страница 28 – Саша Светлова

Не нужно большого ума, чтобы поймать человека в минуту острого страха и воспользоваться его слабостью. Со стороны Дана это была не сила, не отвага и уж точно не доказательство его превосходства. Сильные люди никогда не играют на чужой уязвимости, они ищут равный бой. А то, что сделал Дан, показывает только одно — насколько он сам слаб и неуверен в себе.

Провожу пальцами по складке шали. Я ведь даже не подозревала, что его друзья прячутся за дверью. Не прислушивалась, не проверяла, одни ли мы. После его слов о Рексе, после его помощи и поддержки я перестала ждать подвоха. Больше всего сейчас хочется вернуться в ту секунду, в которую я потянулась к нему сама. Остановить собственную руку. Не дать Дану увидеть, как сильно мне захотелось его поцелуя.

Он наверняка считает, что поступил круто. Выиграл пари и осадил заучку. Но факт остаётся фактом: в тот момент он позорил не меня, а самого себя. И если его дружки готовы считать это проявлением силы или остроумия — значит, и они такие же слабые, как он.

Поэтому мне не стыдно. Ни капли. Я была испугана, растеряна, а Дан этим воспользовался. Вот и всё.

Повторяю это про себя, пытаясь успокоиться. Рядом шевелится Рекс, и я сразу смотрю на него. Спит. Ничего не знает ни о пари, ни о деньгах. Поправляю край одеяла возле его бока и задерживаю руку. Еще несколько минут назад мне казалось, что мы с Даном вместе за него отвечаем. Что после случившегося между нами появилось хоть какое-то понимание.

А ведь я знаю, что внутри Дана живёт другой человек, добрый и надёжный. Я слышала его ночью, когда звонила в панике, думая, что теряю Рекса. По телефону со мной разговаривал человек, готовый поддержать, успокоить, взять ответственность на себя.

Тогда он не бросил трубку. Терпеливо повторял, когда я не могла понять с первого раза, проверял, что я делаю, потом перезванивал. Неужели и это понадобилось только для того, чтобы я перестала его опасаться? Не хочу так думать.

Значит, тот Дан существует, он не выдумка и не моя иллюзия. Просто он прячется слишком глубоко и почти никогда не выходит наружу. Может, потому что Дан боится показаться слабым. Может, потому что рядом с друзьями ему хочется постоянно держать маску. А может, потому что слишком давно привык жить так, будто любое проявление искренности — это поражение.

Я не знаю, что его насторожило потом. Может быть, наше ночное общение показалось ему опасным, слишком близким и настоящим. Может, он испугался, что я увижу ту сторону, которую он прячет от всех, и что тогда ему уже не удастся спрятаться за маской насмешек, грубости и равнодушия.

И, возможно, именно поэтому он всё разрушил. Одним поступком.

Но от всех этих предположений мне не легче. Я сижу на полу, перебираю причины, по которым он мог так поступить, а он развлекается в соседней комнате.

Хватит.

Он сам разберется в своей жизни, а мне пора позаботиться о том, как попасть домой.

Я не возмущаюсь. Не жалуюсь. Вообще ничего не говорю. Под насмешливыми взглядами однокурсников выхожу в прихожую. Оставаться в квартире Дана я точно не собираюсь. Кто знает, чего ещё можно ожидать от него и его дружков.

Учебник не помещается в сумку, потому что я сунула его поверх шали. Вынимаю все обратно, складываю заново. Кто-то стоит у двери, наблюдает. Не поднимаю головы, хотя очень хочется спросить, неужели он никогда раньше не видел, как собирают вещи.