Книга Похоже на ненависть, страница 34 – Саша Светлова

Я наспех завтракаю, потом собираюсь и еду к маме. Решаю отложить разговор с деканом. Сначала надо поговорить с родителями Дана, и если они позволят мне уехать, тогда и поговорю о переводе в другой институт.

В дороге пытаюсь сформулировать, что скажу Соболевым. Начинать с жалоб не хочется. Обвинять их сына, перечислять его выходки — тем более. Они его родители, все равно станут защищать. Мне нужно объяснить, что я больше не могу выполнять нашу договоренность, и выяснить, что теперь будет с помощью маме.

На этом месте мысли каждый раз останавливаются. Я представляю, как они вежливо напомнят об условиях, и все подготовленные фразы становятся бесполезными. У меня нет денег, чтобы заменить их поддержку. Есть только надежда, что они не станут ставить меня перед таким выбором.

Когда мама слышит звон ключей в замке, она выходит в прихожую. Её шаги лёгкие, уверенные, и я сразу понимаю, что ей лучше, чем в прошлый раз, когда мы виделись. Цвет лица свежий, не такой усталый. Даже прибавила немного в весе.

— Ты почему не предупредила? — спрашивает, обнимая меня. — Я бы приготовила что-нибудь вкусненькое.

Улыбаюсь ей, а глаза почему-то щиплет. Только бы не расплакаться прямо сейчас. Мама сразу начнет спрашивать, что случилось, и тогда я ничего не сумею скрыть.

Мама обнимает меня, и я вдруг ловлю себя на том, что впервые за долгие недели расслабляюсь. Уходит напряжение и настороженность, остаётся только приятное, счастливое тепло. Я дома.

Снимаю обувь, ставлю сумку на привычное место. Мама уже идет на кухню, рассказывает, что у нее есть в холодильнике. Слушаю из прихожей и не тороплюсь следом. Здесь можно несколько секунд просто постоять. Никто не потребует ответа, не загородит дорогу, не станет разглядывать меня в ожидании удачной шутки.

Однако на мамины вопросы приходится отвечать ложью. Говорю, что приехала повидаться с ней и с подругами и что собираюсь заехать к родителям Дана на пару минут по быстрому делу. Всё это звучит правдоподобно, и мама не задаёт лишних вопросов. О своих проблемах я ей не рассказываю. Не могу. У неё самой забот достаточно. Если получится перевестись, то придётся всё ей объяснить. Это будет непросто, но я пообещаю приезжать пару раз в месяц. Так как ей уже лучше, она тоже сможет меня навещать.

За едой она спрашивает про занятия и новую работу. Про работу рассказывать легко. Описываю кофейню, напарника, посетителей с ноутбуками. Мама смеется, когда я вспоминаю, как долго одна девушка фотографировала завтрак. Я продолжаю говорить, лишь бы разговор не повернул к Соболеву.

Вещи собраны.

Всё аккуратно уложено, проверено дважды — как будто от этого зависит что-то большее, чем просто переезд. Такси прибудет через десять минут и отвезет меня к поезду.

Билет и документы лежат в отдельном кармане сумки. Проверяю их еще раз, хотя с прошлого раза ничего не изменилось. Просто стоять посреди комнаты трудно. Пока что-то складываю, застегиваю, перекладываю, все идет по плану. Стоит остановиться, и сразу начинаю думать, что забыла сделать и кому еще надо сообщить об отъезде.

Мне во многом повезло. Например, в том, что у меня сложились хорошие отношения с деканом моего прошлого института. Это редкость, когда человек, стоящий выше, видит в тебе не просто фамилию в списке, а живое существо. Когда мне пришлось вернуться домой, чтобы ухаживать за мамой, декан сказала: «Если решишь вернуться, для тебя всегда найдется место». И она сдержала обещание. Когда я позвонила и, стараясь не вдаваться в подробности, рассказала о моей ситуации, она выслушала и сразу, без лишних вопросов, пообещала, что всё решит.