Книга Похоже на ненависть, страница 38 – Саша Светлова

Хочу добавить что-то полезное и не могу вспомнить, что именно. Возраст сказала. Пляж сказала. Сколько раз его тошнило? Я не считала. Почему не считала? Смотрю на администратора, ожидая, что она задаст нужный вопрос и я наконец перестану путаться.

— Спокойно, спокойно, — говорит администратор, уже зовя ветеринара. — Проходите за мной!

Мы заходим в одну из лечебных комнат. Щенок ёрзает в одеяле, и я шепчу ему.

— Всё будет хорошо… держись, малыш, всё будет хорошо…

— Дан?.. — В шоке выдыхаю его имя. — Это ты… вы?

Даже не знаю, как его теперь называть. Ты… вы… Он настолько изменился, что кажется невежливым тыкать незнакомцу.

Теперь узнаю. Взгляд, брови, знакомую линию рта. Все это было передо мной с того момента, как он подошел к столу, а я смотрела и не видела. Наверное, потому, что никак не могла представить Дана здесь. В хирургическом костюме, рядом с капельницей, отвечающего за чью-то жизнь.

Он смотрит прямо, спокойно, почти холодно. В его глазах нет ни вызова, ни наглости, ни той беспечной искры, которая когда-то сверкала у Дана. Сложного, противоречивого, непредсказуемого парня, с которым нас связывали несколько эмоциональных и непростых недель.

Передо мной совсем другой человек. Собранный, уверенный, резкий в движениях и взгляде.

— Да, это я, — говорит он коротко.

Я не успеваю ничего сказать, как он отворачивается. Что-то записывает в карточку, щекочет Пусика и заодно снова его проверяет.

Слежу за его рукой, за ручкой, которой он делает пометки. Хочется спросить, когда он узнал меня. Сразу? Еще у стола, пока я пыталась объяснить, что случилось? Значит, все это время понимал, кто перед ним, и ничего не сказал. Впрочем, я сама прибежала сюда в таком состоянии, что на разговоры о прошлом не оставалось ни секунды.

Это не может быть Дан. Нет. Голос другой — низкий, уверенный, с твёрдой интонацией. Дан так не говорил. Он был развязным, резким, всегда говорил с вызовом и неприязнью, по крайней мере, со мной.

Смотрю на него и понимаю, что даже его лицо изменилось. Черты те же, но общий эффект совсем другой. Передо мной взрослый, серьёзный, успешный мужчина.

Ничего себе трансформация!

Семь лет. Конечно, он не обязан выглядеть студентом, который засыпает на лекции и требует принести ему еду. Но я-то все это время помнила именно того Соболева. Другого у меня не было. А теперь он стоит рядом, и привычное имя никак не соединяется с человеком, который только что помог Пусику.

Судорожно решаю, что сказать, но не успеваю. Дан бросает мне дежурную улыбку и уходит.

Не оборачивается.

— К вам будут заходить, чтобы проверить Пусика, — говорит он и тут же исчезает за дверью.

Опускаюсь на стул в полной прострации. Рядом на столе, под светом лампы, тихо посапывает уставший от неприятных приключений Пусик. Маленький комочек жизни, с иголкой в лапке, с трубочкой, по которой медленно стекает прозрачная жидкость.

Поправляю одеяло, хотя оно и так лежит как надо. Потом замечаю, что продолжаю держать в руке телефон. На экране сообщение от мамы, и я торопливо отвечаю: щенок под капельницей, врач наблюдает, пока остаемся здесь. О Дане не пишу. Для такой новости у меня самой еще нет подходящих слов.

Сижу рядом с ним, не чувствуя течения времени.

Думаю о другом щенке, за которым я ухаживала в квартире Дана, когда… всё закончилось. Резко и неприятно.