Книга Похоже на ненависть, страница 41 – Саша Светлова

От этих рассуждений хочется поморщиться. Еще не хватало теперь искать повод извиниться за то, что сама оплатила счет. Я поблагодарила его за помощь. Много раз. Этого достаточно.

Наверное, я думаю о нём потому что он уж очень сильно изменился. Шокирующе сильно.

А ещё мне приятно, что из бунтующего против родителей жестокого мажора он вырос в успешного ветеринара, увлечённого своим делом.

Хороший ли он человек, я не знаю, но как ветеринар он мне очень понравился.

Очень.

Помню, как он рассматривал Пусика, пока я стояла рядом и не могла связно ответить на вопросы. Ни одного раздраженного взгляда, ни попытки отчитать меня за панику. А ведь удобнее момента для насмешки не придумаешь.

Мы с мамой отдыхаем в саду. Пусик прячется за кустом, чтобы мы не видели, как он копает яму. Самочувствие у него отличное, однако случившееся ничему его не научило. Совершенно ничему. Поэтому на пляже приходится держать его на руках или на поводке и не отпускать ни на секунду.

Над кустом покачивается хвост. Сам хозяин хвоста считает, что надежно скрыт от посторонних глаз, и работает с таким усердием, что листья мелко дрожат.

— Пусик, — зову я.

Хвост замирает. Затем из-за куста появляется морда с землей на носу. Смотрит вопросительно, даже обиженно. Зачем помешала? Он тут занят.

— Выходи оттуда.

Щенок делает несколько шагов, останавливается и принимается обнюхивать траву. Демонстрирует, что я зря подозреваю его в порче чужого имущества. Мама смотрит на него с нежностью, которая совершенно не способствует воспитанию.

А в целом отпуск проходит замечательно. Мне очень нравится здесь. Мы с мамой живём в хорошем городе, но я бы с удовольствием переехала в такое вот место, где климат помягче, да и море ближе. Может, сменю работу когда-нибудь, и мы с мамой переедем, купим домик на берегу…

Пусику нужен огороженный участок, маме — удобная, ровная территория без крутых ступеней и спусков. Мне хватило бы стола возле окна и возможности иногда завтракать на улице. Уже мысленно прикидываю, как мы будем устраиваться, потом напоминаю себе, что приехали всего лишь в отпуск. Здесь я пока что знаю только дорогу до пляжа, магазина и, к сожалению, ветеринарной клиники. Для покупки дома сведений маловато.

— Добрый день. Соболев, ветеринар. Звоню справиться о здоровье Пусика.

Дан говорит отрывисто, почти грубо, недовольно. Я и не ожидала от него звонка по поводу щенка, так что ему не следовало беспокоиться, особенно если настолько неприятно это делать.

Отхожу от маминой лежанки, поворачиваюсь к ней спиной. Сама не знаю зачем. Просто не хочу, чтобы она сейчас прислушивалась, а потом выясняла, почему я разговариваю с ветеринаром так, словно он мешает мне жить.

— Спасибо. Всё в порядке. Мы очень благодарны вам за помощь, — отвечаю в тон ему. Говорю резко, рублю фразы.

Какое-то время Дан молчит, потом спрашивает неохотно, почти вымученно.

— А прививки у него все сделаны?

— Да. Когда мы были в клинике, нас об этом спрашивали.

Проверяли документы, я показывала, отвечала. Неужели у него ничего не записано? Или он не успел посмотреть перед звонком? Стою возле садового стола, провожу пальцем по краю скатерти и жду следующего вопроса.

— Понятно. Щенка ещё что-нибудь беспокоит?

— Только то, что мы не разрешаем ему копать ямы в саду.