Книга Расколотое сознание, страница 102 – Энн Княгинина

Я пытался заехать в прямоугольник не сутки, но несколько часов точно: я заезжал не на парковочное место, а рядом. Заезжал задними колёсами на траву. Не мог поставить машину ровно, отчего зад стоял на парковке, а перед — за его границами, и наоборот. Я делал это столько раз, что мел почти стёрся.

— Ещё раз.

— Ещё раз.

— Ещё раз.

И я пытался снова.

Заехал на траву и не затормозил, из-за чего почти въехал в дерево.

Перегазовывал и чуть не сжег сцепление. Путал четвёртую передачу с задней, и уезжал вперёд, вместо назад.

Майк курил одну сигарету за другой.

Я изводил машину и нас.

— Ещё раз, — вымученно повторял Майк.

Наконец, с третьей попытки, мне удалось припарковать тачку так, что её колёса остановились в центре прямоугольника.

— Я сделал это!

Пытки окончены, и я довольный лёг головой на руль.

— Ещё раз. Повтори, — прожужжал Майк, как противная, надоедливая муха. Ну или занудный учитель. Он кинул в меня пачку сигарет, когда я снова засмеялся.

И опять мучения.

Не получалось. Получалось. Не получалось. Получалось. И так ещё плюс четыре часа к моей первой удаче.

Когда я ещё раз безошибочно заехал на парковочное место, Майк отпустил меня, и молча ушёл в дом. Он еле шевелил ногами, идя к входной двери. А это он просто сидел рядом, пока я давил и давил на педали.

Я всё же пошёл к репетитору после разговора с матерью. Мне и вправду пора научиться новому, а не останавливаться на старых мелодиях, переигранных до дыр.

— Ты пропустил столько занятий, — отчитывает Анна Владимировна, смотря на мои руки такими привычно маленькими глазами, — сложно будет.

Она подходит сзади, кладёт грудь мне на спину и тянется через моё плечо к нотной тетради.

Столько дней не ходил к ней, а привычка ложиться на меня никуда не делась.

— Что мы с тобой выберем?

— Отойдите, пожалуйста, в сторону. Мне неудобно и неприятно разговаривать с вами, когда вы на мне лежите.

Я облегчённо вздыхаю. Я смог попросить, а не терпел, как обычно. Три года Анна давила на меня, а я помалкивал.

Что-то недовольно говоря себе под нос, она забирает нотную тетрадь, и отходит. Слышу шорох страниц.

— Я хочу выучить «реквиема по мечте».

— Отличный выбор, Артурчик!

Она открывает нужную страницу. Просит меня встать и приземляется на банкетку. Затем играет первые ноты мелодии, а я слежу за её пальцами.

— Запоминай.

И я запоминаю. Вслушиваюсь в мелодию, улавливаю ритм, раскладываю музыку на ноты, клавиши, ощущения.

Потом я пытаюсь сыграть сам, но руки привыкли к одним и тем же движениям, и поэтому передвигаются по клавишам неуверенно.

Придётся потрудиться.

Мы с Сарой и Полом возвращаемся с моего концерта, который проходил в зале с прозрачным куполом. Из него открывался удивительный вид на водопады, луга и пасущихся баранов.

Сара лежит на нижней полке купе. Её голова покоится на моих ногах. Я сижу у окна, держу нотную тетрадь и запоминаю ноту за нотой «реквиема по мечте». Пол слушает музыку в наушниках и с аппетитом поедает чипсы.

Я ощущаю неестественную дрожь в области сердца, будто у меня тахикардия. Одной рукой я глажу волосы Сары, и она мурлычет. Пол наблюдает за нами, и у него изо рта выпадают чипсы.

Колёса стучат, поезд несётся сквозь лесные просторы, и пейзаж остаётся неизменным. Я чувствую себя потерянным, ведь моё тело достигло нирваны, а я и не подозревал, что можно жить ни о чём не размышляя и не испытывая страха.