Книга Расколотое сознание, страница 152 – Энн Княгинина

Майк отпускает руль, но тут же хватается за него. Он давит на педаль газа, пытаясь выбраться из ямы. Задние колёса проваливаются, будто вязнут, и автомобиль начинает заносить. Но колёса зацепляются за край ямы, и машина выскакивает из неё.

Майка бросает на боковое стекло, меня — на него.

Всё происходит в тишине, от шока мы не можем даже закричать. Майк совершает резкое торможение, шины гудят. Внезапно Майк совершает дрифт, и руль, словно обретя собственную волю, начинает крутиться, не подчиняясь усилиям Майка.

Я пытаюсь найти ремень безопасности, но снова вспоминаю, что его нет. Ещё одна огромная яма, Майк вновь утрачивает контроль над ситуацией, и нас бросает из стороны в сторону. Колёса заезжают на обочину, камни ударяются о днище BMW.

В лобовое врезается ветка, и Майк, вывернув руль, возвращает нас на дорогу. Но новая яма снова сбивает нас с курса. Так вот почему здесь так много рабочих!

Руль уходит вправо, раздаётся пронзительный скрип тормозов, но автомобиль не успевает остановиться, и нас вновь заносит в сторону.

Эмоции отключены, я в бреду, всё происходящее не выглядит настоящим, всё это фантазии психа. Выдумка. Всё кружится, всё цветное и бесцветное одновременно. Всё тихое и громкое. Страх подступает к сердцу. Страх, подобно вспышкам молний и раскатам грома, окутывает сознание, не позволяя сосредоточиться и найти решение, как помочь Майку.

Майк лавирует между ямами, но ловкость покидает его — и колёса ловят каждую яму. Машину тянет к лесной чаще, и Майк не в силах противостоять этому. Его руки на руле напряжены, как воздух в наших лёгких.

Яма. Яма. Яма.

Удары колёс о выбоины.

Щебень с обочины.

В салоне — треск.

Мои глаза лихорадочно бегают по деревьям вокруг, и они всё ближе, а Майк потерял управление без шанса на возврат.

Машина врезается в дерево боком и удар приходится в левую переднюю дверь, кузов деформирует. Лобовое стекло трескается, образуя сеть трещин, напоминающих узоры снежинок.

Я ударяюсь головой о приборную панель, бардачок открывается. По инерции меня бросает на Майка, а затем я снова падаю в кресло.

Автомобиль остановился.

Майк в отключке. Окно с его стороны разбито, повсюду осколки. Сук целится в Майка через разбитое стекло.

Дверь смята, рука Майка зажата между рулём и дверью, вогнутой внутрь.

Из-за удара я плохо вижу правым глазом, всё в серой пелене, получёрное-полубелое. Надо что-то делать, что-то предпринимать, что-то, что-то, что-то.

Этот кошмар обтекает тело обречённостью. Дрожь связывает кожу маленькими косичками — тоненькими, как косичка Майка, сплетённая из чёлки. И кровавыми, как и его волосы.

Боль она везде, проникает в каждую кость, в каждый нерв. Рассудок мутнеет.

Из-под капота дым спиралью скользит кверху.

Мой глаз видит все хуже — серая пелена меняется на чёрную, непроглядную тьму.

— Майк?

Он без сознания, он не отвечает.

Если я открою дверь и выйду из машины, то всё равно не смогу открыть дверь Майка.

Огромный осколок прорезал щеку Майка и кровь каплями ползёт вниз, превращая стекло в витражное. Глубокая, распоротая стеклом рана, тянется от уха до уголка губ.

— Майк!

У меня точно сотрясение. Едва успеваю отвернуться, как меня тошнит прямо под ноги. Я блюю, зову Майка и снова блюю. Наконец, останавливаюсь. Сейчас же нужно привести Майка в чувство.