Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 77 – Есения Серафим

Иван судорожно перехватил ртом воздух, что-то быстро и тихо шепнул удивлённому великому князю и решительно направил своего вороного коня обратно по кавалерийскому строю, пробиваясь к ней.

Он осадил жеребца вплотную к её гнедой кобыле, блокируя Риту от чужих взглядов своим широким гвардейским плечом. Иван стойко удерживал прямую спину, ни на вершок не прикоснувшись к её одеждам, но Рита чётко приметила, как мелко задрожали его пальцы на поводьях, а кадык судорожно дёрнулся на шее. Вопреки всему, Иван заговорил с ней максимально почтительно, не позволяя себе ни капли прежней гвардейской дерзости или упрёков.

— Мария Дмитриевна, извольте выслушать... — тихо произнёс он, как-то немного испуганно заглядывая ей в глаза. — Зачем вы решились на этот выезд? Весь двор нынче же грязью вас растопчет за подобное непослушание престолу. Остерман и Меншиков не простят вам этого лагеря... Позвольте мне увести вашего коня обратно, пока кавалькада не ушла далеко от заставы.

Рита взглянула на Ивана вызывающе и задрала кверху нос. Сердце её предательски зашлось в рваном ритме от его близости, но голос прозвучал абсолютно спокойно, будто это не она тут сейчас иррационально задрожала при виде любовника. Впрочем Рита не собиралась грубить ему после вчерашней утренней клятвы, но и разъяснять свои истинные цели она не стала.

— Извольте оставить ваши опасения, Иван Алексеевич. Мои шаги, сие моё личное решение, и менять его я не намерена. Двор волен шептаться о чём угодно, а престол нынче ждёт нас в лагере. Править надобно вперёд.

Иван судорожно сглотнул, лицо его побелело ещё сильнее, а в светлых голубых глазах проступило какое-то благоговение. Он протянул руку, его пальцы заметно задрожали, когда он бережно перехватил у неё кожаные поводья кобылы. Удерживая её лошадь подле своего седла, Иван послушно повёл её вперёд, к самому началу колонны, защищая Риту своим телом от ропота офицеров и бережно доставляя к великому князю Петру Алексеевичу.

Когда Иван вывел её кобылу в начало строя, цесаревич резво придержал своего коня, вынуждая всю колонну замедлить ход. Его глаза округлились от полнейшего детского шока. Мальчик переводил ошарашенный взгляд с растрёпанных тёмных волос Риты на её рваные по швам нижние юбки, силясь осознать, как благородная фрейлина его сестры превратилась в лихого кавалерийского наездника.

— Мария Дмитриевна! — звонко, на весь тракт воскликнул Пётр, подаваясь вперёд в седле. — Да что с вами приключилось?! Отчего вы в таком виде? Зачем вы здесь, подле моих гвардейцев? И что... что с вашей одеждой, бог мой?! Вы её нешто со злости в клочья изрезали?

Встречный ветер нещадно трепал распущенные волосы Риты, забивая рот холодной мартовской влагой, но напор так и остался. И как бы ей не хотелось высказать мальчику всю правду, что она пошла на этот позорный репутационный суицид только ради него, что она мчится в этот лагерь, дабы закрыть его своей грудью от гвардейских полковых бочек и не позволить конокрадам сломить его здоровье сивухой делать этого категорически было нельзя.

Рита вовремя прикусила язык, ведь скажи она это сейчас, как одиннадцатилетний престолонаследник мгновенно взвился бы на дыбы, принялся бы топать ногами и истошно кричать на весь тракт свою излюбленную в последнее время фразу: «Не мать ты мне, Мария, чтобы указы свои ставить и за руку караулить!» Сорвал бы выезд, дорвался бы до бочек назло, и вся её тайная защита полетела бы к чёрту.