Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 75 – Есения Серафим

Акулина испуганно шмыгнула носом, преданно закивала головой и бледной тенью убежала обратно в двери дворца, едва не потеряв чепец на ходу.

Сербан, слушавший этот приказ про баню и мужские вещи младшего брата, снова нагло, издевательски заржал в кулак, косясь на Риту через плечо.

— Охо-хо, Машка! Ну ты даёшь! Кафтаны Антиоха в казармы везёшь?! Нешто опять Ивана Долгорукова в парилке парить вздумала, как в прошлый раз? Гляжу я на тебя и дивлюсь: мужиков строишь, графа шпионом зовёшь, на лошадях ездить не умеешь, а форсу, как у царицы! Ну, держись, преображенский полк, сестрица моя едет муштру проверять!

— Замолчи, Сербан, — процедила сквозь зубы Рита, поправляя шубку. — Правь к коновязям, кобылу мою забирать пора. Кавалькада великого князя ждать не станет.

Рита силой потянула Сербана за рукав преображенского кафтана в полумрак просторного каретного сарая, подальше от зорких глаз Лёвенвольде и дворцовых караулов. Запах сырого сена, навоза и дёгтя мгновенно окружил их. Возле пустых стойл конюх Ефим как раз спешно седлал для неё спокойную гнедую кобылу из царской конюшни, но Рита понимала, что в своём нынешнем виде она на эту лошадь просто не взберётся.

— Помоги мне, Сербан. Живо, — выдохнула она, оборачиваясь к братцу. — Помоги мне избавиться от этих проклятых фижм. Я в этой барочной клетке на лошадь по-мужски не сяду.

Сербан несмотря на то, что уже давно привык к новым рассуждениям сестры, тут же глухо забурчал, вцепившись пальцами в свой хлыст:

— Да ты с ума сошла, Машка?! Совсем приличий никаких не осталось! Ежели конюхи увидят, как фрейлина посреди сарая юбки сбрасывает, нас Матвей самолично в Юстиц-коллегию сдаст! Не приличное это дело каркас из платья на людях выдирать!

— Да это ад, ваша одежда! — ругалась Рита, со злостью дёргая плотную тёмную шерсть на бёдрах и силясь нащупать скрытые завязки каркаса. — Дурацкие уклады! Я вот в своём мире никогда юбок даже не носила! Джинсы самая крутая и практичная вещь, в них хоть на коня, хоть на плаху, и ничего нигде не жмёт и не волочится по лужам!

Сербан растерянно замер, моргая в полумраке конюшни, и удивлённо переспросил, коверкая незнакомое слово.

— Что это... дьжинсы? Что за чертовщина такая?

— Женские брюки, Сербан! — в сердцах выплюнула Рита, безуспешно борясь со шнуровкой под шубкой. — Обычные штаны, из плотной синей ткани. Господи, как же я скучаю по нормальной, человеческой одежде! Изволь не стоять столбом… тьфу ты, говор уже совсем как у вас стал… Сербан, режь завязки своим кортиком!

Брат, продолжая материться сквозь зубы и качать головой, всё же вытащил верный клинок. Стараясь не смотреть на её открывающиеся нижние сорочки, он точным гвардейским движением перерезал шнуры, удерживающие громоздкий каркас платья. Рита с облегчением выдохнула, когда безжалостный плетёный китовый ус с глухим стуком рухнул на солому у её ног. Тёмное закрытое платье мгновенно обвисло, потеряв свою бальную, чопорную форму.

Но Рите прекрасно осознавала — на этом останавливаться нельзя. Она, понимая, что плотные полотна нижнего белья всё равно стягивают бёдра и не позволят ей перекинуть ногу через луку седла, она решительно схватила подол своей накрахмаленной нижней юбки и со всей силырванула ткань по швам, оголяя замшевые голенища сапог.