Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 74 – Есения Серафим

Рита медленно повернула голову и бросила на графа Лёвенвольде долгий, снисходительный взгляд, словно перед ней стоял капризный ребёнок, а не всесильный камергер. Развернувшись спиной к его оцепенению, она решительно протянула Сербану руку.

«Наверное, я окончательно сошла с ума в этом барочном безумии, — со злой, но при этом лихой паникой подумала Рита, глядя на преображенский мундир брата. — Журналист из будущего едет штурмовать военные казармы на одном коне с гвардейцами вопреки Тайному сыску. Полный абзац».

Сербан довольно легко, одним отточенным армейским движением подхватил её под мышки и закинул обратно на широкий круп жеребца. Седло под её строгою тёмной шерстью заскрипело. Парень круто развернул коня к замершему у коновязи дворцовому конюшему и громогласно, на всю площадь рявкнул:

— Ефим! Немедля оседлай для княжны Марии Дмитриевны кобылу из личной царской конюшни! Престол едет в лагерь, изволь шевелиться!

Рита внутри рефлекторно сжалась. Признаться, она совершенно не умела ездить на лошадях. В своей прошлой, репортёрской жизни ей доводилось лишь пару раз трястись на упрямом ишаке в горах во время кавказской командировки да кататься на верблюде в Египте, но мартовский Петербург требовал иного.

«Ничего, — упрямо поджала она губы, усаживаясь поудобнее на крупе коня. — Раз с верблюдом совладала, то и с преображенской кобылой справлюсь. Уж точно не упаду на глазах у этого напудренного шпиона».

Лёвенвольде, глядя на это открытое неповиновение, окончательно потерял камергерский покой. Он сделал шаг к коню, протягивая руку к поводьям, и попытался вернуть её во дворец.

— Вы устраиваете дешёвый балаган у всех на виду, Мария! Извольте немедля спуститься на землю и вернуться в свои покои! Ваше упрямство переходит все границы приличия, государыня Екатерина Алексеевна за такое самоуправство сорвёт с вас фрейлинский шифр!

— Не сорвёт, граф, у неё нынче голова иными указами занята, — холодно отрезала Рита, даже не глядя на него. Она обернулась к замершему у дверей лакею и громко приказала: — Степан! Позови мне немедля служанку мою, Акулину, пускай на крыльцо бежит!

Рейнгольд Густав сверкнул своими светлыми глазами, его челюсть судорожно дёрнулась от уязвлённой мужской гордости и ревности. Он отступил на шаг, запахивая соболиный плащ.

— Не думайте, княжна, что этот выпад сойдёт вам с рук. Я нынче же доложу вице-канцлеру Остерману о вашем поведении подле кавалеров. Андрей Иванович быстро найдёт способ остудить ваш молдавский пыл в суздальских стенах!

Рита лишь пренебрежительно фыркнула ему в лицо.

— Докладывайте хоть самому дьяволу, Рейнгольд. Остерман нынче ведомости Коллегий считает, ему не до моих прогулок.

В этот момент на крыльцо дворца, запыхавшись и спотыкаясь о подол передника, выскочила насмерть перепуганная Акулина. Девка была бледной как полотно, её глаза округлились от шока при виде хозяйки, сидящей на гвардейском коне, а подле разъярённого графа.

— Княжна матушка... Мария Дмитриевна... — запричитала она, падая на колени прямо у ступеней. — Куда же вы верхом-то?! Ох, беда...

— Встань, Акулина, и слушай меня внимательно, — перебила её Рита, наклоняясь с крупа коня. — Немедля беги в мои покои. Собери в дорожный сундук два моих лёгких платья, тёплый полушубок, а также... — Рита на секунду замялась, вспомнив жаркую парилку с Иваном, но тут же договорила чётко: — ...а также те мужские вещи Антиоха, которые я брала у брата для поездки в баню. Всё уложи и отправь с лакеем Прохором в загородный лагерь преображенцев. Живо!