Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 73 – Есения Серафим

Рита на секунду задумалась, взвешивая риски, а потом согласилась. Гордость гордостью, а пахать пешком по утренней стуже второй день подряд её измученное тело просто не выдержало бы. Она плотнее укуталась в шубку и уже через пять минут ходко мчалась по Миллионной. Правда, езда верхом далась ей с огромным трудом. Чего стоило строгое закрытое платье с его плотными, тяжёлыми юбками совершенно не было приспособлено для седла, ткань упрямо задиралась, мешала дышать и безжалостно сковывала движения. Да и отсутствие навыков подобного передвижения тоже не улучшали ситуацию. Рита хваталась за широкую гвардейскую спину брата, пока преображенский жеребец шумно фыркал и выбивал подковами обледенелую жижу мостовой.

— Какое чарующее зрелище с утра пораньше, — сухо процедил граф Лёвенвольде на французском, кривя губы в порочной улыбке. — Княжна Мария Дмитриевна Кантемир изволит кататься верхом, ухватившись за гвардейские обшлага. Я ведал, что законы приличия для вашего рода не писаны, но не предполагал, что благородным дамам нынче дозволено столь бесстыдно миловаться с кавалерами на глазах у дворцовых караулов.

Рита от его неприкрытой наглости и явной ревности окончательно закипела. Поджав губы и вздёрнув нос, она неприязненно на него посмотрела. Неуклюже сползая с коня, в тщетных попытках удержать подобающий вид и едва ли не падая ниц, она постаралась осадить графа.

— Извольте поумерить вашу заботу о чужих грехах, граф Лёвенвольде. Мой брат Сербан везёт меня по моему личному приказанию. А вот вы, я гляжу, нынче у ворот вместо цепного пса приставлены? Лавандовый парфюм на морозе совсем застыл, раз вы благородного преображенца от кавалера отличить не в силах?

Рейнгольд от её шпильки потемнел лицом, его пальцы судорожно стиснули набалдашник трости, а голос сорвался на злой, хриплый шёпот.

— Брат сие или очередной недоросль из вашего тайного круга на Миллионной, мне без разницы, Мария! Вы позорите фрейлинский корпус! Куда вы собрались в таком виде?!

Рита, уставшая от его вечных затыков и препятствий, в неожиданном запале возьми ему и ляпни самое безумное, что пришло на ум:

— А куда бы ни собралась, граф, всё не к вашему столу! Я нынче вместе с кавалькадой великого князя Петра в загородный лагерь еду! Извольте дорогу освободить, покуда престол преображенцев не заждался!

Наступила секундная, звенящая тишина. Лёвенвольде опешил от её слов. Его глаза округлились, а затем он выдал ещё больше клокочущего яда, подаваясь к ней всем телом.

— В лагерь?! Вы с ума сошли, Мария?! Там мужская муштра и кони, а не девичье чаепитие! Не бывать сему, я лично велю караулам вас во дворце запереть!

Сербан, до этого сидевший в седле и тихо ухмылявшийся в кулак, глядя на этот любовный поединок, наконец не выдержал. Он оглушительно, во весь голос заржал на всю площадь, хлёстко хлопнув хлыстом по ботфорту. Он лихо осадил коня ближе к Рите, наклонился с луки седла к самому её уху и весело, нагло прошептал:

— Поехали, сестрица, истинно баю — поехали! Садись обратно, коли сама Лёвенвольде такое пообещала! А то потом как перед великим князем оправдываться будешь, если этот напудренный граф тебя под замок упечёт? Ну же, прыгай, сорвём гвардейский выезд!

Маргарита замерла между раскалённым от ярости Рейном и хохочущим Сербаном, понимая, что её случайное слово только что сорвало маховик совершенно новой интриги.