Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 111 – Есения Серафим

Вице-канцлер от такой немыслимой дворцовой сшибки сурово нахмурился. Пётр и вовсе замер в своём кресле отложив грифельную доску и буквально с открытым ртом, заворожённо глядя на эту бурю между наставницей и фаворитом. Рита чувствовала, как все её бастионы трещат по швам от накрывающей её злости на этого прибалтийского хищника. Граф стоял непоколебимой стеной, а натянутая между ними струна была готова в любую секунду разнести весь Зимний дворец в щепки.

За обедом с Натальей Рита всё ещё пребывала в растрёпанных чувствах. Камергер в их утреннем споре был и прав, и нет, но сильнее всего Риту задевало то, как именно он на неё накинулся. Эта леденящая ярость, то, как Рейн зло испепелял её взглядом у стола... Ей ведь казалось, что после той безумной ночи в галерее между ними наконец назрело хоть какое-то потепление. Но, видимо, ей лишь казалось. Немец просто вернул свою привычную ледяную броню, безжалостно растоптав её глупые иллюзии.

Там же, на шёлковом ковре у печи, крутилась и Марфа. Девочка увлечённо возводя редуты из деревянных плашек, вдруг покачала головой.

— А Ванечка сказал, что в субботу они с Петрушей снова поедут на дальнюю охоту! И вернутся только в следующем годе по юлианскому календарю!

Рита едва не выронила фарфоровую чашку, а внутри у неё всё перевернулось от подскочившей к горлу злости. В субботу?! Этот наглый гвардейский засранец Иван умышленно решил её обскакать. Ведь именно на эту субботу, двадцать девятое декабря, у неё официально был назначен запуск салона на Миллионной улице. Позволить Долгорукову сорвать сборку дворянской сети и снова утащить Петра в хмельной кабацкий омут Немецкой слободы означало проиграть всю осаду в один ход.

Рита лихорадочно сколотила новый план и повернулась к великой княжне.

— Наталья Алексеевна, не сочтите за труд попросите слуг пригласить вашего брата к нам на чаепитие. Мне бы хотелось обсудить с ним субботний регламент.

Когда Пётр присоединился к их столу, Рита, сохраняя спокойствие, ровно напомнила ему о скором открытии дворянского круга у Антиоха. Великий князь, упрямо вскинув подбородок и натягивая маску напускного безразличия, небрежно повёл плечом.

— Ну... я уже запланировал дальнюю охоту с Иваном. Псари готовы. Так что в субботу меня не ждите, Мария Дмитриевна.

Рита демонстративно и хладнокровно проигнорировала его капризный выпад. Она лишь скользнула по нему взглядом и с абсолютным равнодушием отозвалась, ломая сценарий мальчика

— Ну и ладно, ваше высочество. Воля ваша, езжайте на свои псарни. Я тогда обращусь к молодому князю Мишелю Голицыну. Отрок он благородный, весь в своего доблестного отца-фельдмаршала, и в субботних чтениях нам верно не откажет.

Она повернулась к Наталье Алексеевне и принялась с жаром расписывать этого мальчика, превознося его поразительную армейскую выправку, трезвый ум и стержень. Малютка Марфа от такой живой игры захлопала в ладоши и радостно запрыгала на ковре, сияя от детского восторга.

Цесаревич же от этой тактической манипуляции буквально закипел. Подростковое упрямство в секунду сменилось дикой ревностью. Мальчик не на шутку разозлился, уязвлённый тем, что наставница так открыто хвалит его сверстника, напрочь вычёркивая самого великого князя из умного круга. Он зло вцепился пальцами в край стола, тяжело дыша и буквально пожирая Риту уничтожающим взглядом исподлобья.